Метла и металлический шарик - Мэри Нортон

— Обыкновенный чернокнижник. Мы думали, вы не будете против. Он когда-то жил в этих местах со своей тетей. Вот мы и подумали, что у вас с ним могут быть общие интересы.

— А кто отвезет его обратно? — нахмурилась мисс Прайс. — Знаешь, Кэри, по-моему, вы поступили безрассудно. Я уже решила, что это ваше последнее путешествие, а тут вы возвращаетесь и привозите этого неизвестного чернокнижника, которого, как вы прекрасно понимаете, придется отправлять назад, а следовательно, потребуется еще одно путешествие. — Она, наконец, сунула ноги в тапочки. — Как ты сказала, где он?

— В вашей спальне, — прошептала Кэри. — На кровати.

Мисс Прайс обомлела.

— О Господи! — пробормотала она. — Только этого не хватало! — Она сунула руки в рукава голубого фланелевого халата. — Как мне теперь прикажешь одеваться, причесываться и все такое? Ты меня просто вывела из себя, Кэри! — Она с силой затянула пояс халата.

— Отведите его завтракать, я займусь им позднее.

Эмелиус покорно плелся за Кэри по лестнице. Он ошеломленно глазел по сторонам. Усаживаясь за стол, он чуть не упал на Пола, доедавшего кашу.

Кэри с беспокойством взглянула на гостя. J

— Как вы себя чувствуете, мистер Джонс?

— Ну, я вполне здоров.

— Вы такой бледный.

Эмелиус провел рукой по взъерошенным волосам.:

— Не удивительно, — усмехнулся он.

Девочка с тревогой наблюдала за гостем. Она думала о мисс Прайс, сумеет ли Эмелиус произвести на нее должное впечатление? При ярком дневном свете колдун выглядел не слишком опрятным: мертвенно-серая кожа, спутанные волосы, свисавшие космами, тонкие безвольные руки — все в пятнах, а под ногтями — черные полоски. Дорогой бархатный плащ с меховой опушкой был забрызган грязью и пропитался запахами деревенской кухни.

Но исправлять что-то было уже поздно. Мисс Прайс вошла в комнату почти следом за ними, она казалась немного взволнованной. На ней была ее лучшая розовая блузка, которую она приберегала для поездок в Лондон. Эмелиус встал — высокий и худой, он возвышался над столом.

Мисс Прайс окинула гостя быстрым проницательным взглядом.

— Так это и есть мистер Джонс? — спросила она, как бы ни к кому конкретно не обращаясь.

— Эмелиус Джонс. Ваш слуга, мадам. Нет, — он низко поклонился, — ваш раб…

— Как поживаете? — проговорила мисс Прайс смущенно.

— …удостоившийся чести, — упрямо продолжал Эмелиус, — поднять глаза на одну из тех, чье искусство, зрея в веках, словно семя, проросшее в темной земле и пустившее росток, из которого появились ствол и крона, а затем и цветы, великолепие которых и в XX веке способно ослепить всякого, кто поднимет благоговейный взгляд на…

Мисс Прайс, слегка покраснев, направилась к своему месту у чайника.

— Что ж, — усмехнулась она, — я бы так не сказала. Не хотите ли молока или сахара?

— Ваша щедрость безгранична, — воскликнул Эмелиус, глядя на нее как зачарованный.

— Вовсе нет. Садитесь, пожалуйста.

Эмелиус медленно сел, не сводя глаз с хозяйки. Мисс Прайс сжала губы и молча налила две чашки чая. Передавая чашку гостю, она вежливо поинтересовалась:

— Я слышала, у вас есть тетя в наших краях?

— И дом, — поспешно вставила Кэри. Пусть мисс Прайс знает, что Эмелиус человек состоятельный, это поднимет гостя в ее глазах. — Со временем дом перейдет ему по наследству. Дом на холме Тинкера.

— В самом деле? — недоверчиво произнесла мисс Прайс. Она взяла вареное яйцо и принялась в раздумье постукивать по нему. — А разве на холме Тинкера есть дом?

— Ну конечно, — заверил ее Эмелиус. — Хорошенький такой опрятный домик с яблоневым садом.

Его разъяснение, казалось, не удовлетворило мисс Прайс

— Неужели? — повторила она снова, но потом, вспомнив правила приличия, спохватилась. — Овсянка, хлопья или…

Гость попросил овсянки. Снова воцарилась тишина, впрочем, относительная: Эмелиус громко чавкал и, как заметила Кэри, ел не очень-то аккуратно. Увидев, как он залпом выпил свой чай (словно лекарство, подумала девочка), мисс Прайс поджала губы и посмотрела на Пола.

— Ты бы шел лучше играть, дорогой, — посоветовала она.

— Но я еще не доел, — удивился мальчик.

— Так доедай побыстрее.

Пол шумно чавкал, с удовольствием передразнивая Эмелиуса. Мисс Прайс, отвернувшись, подцепила ложечкой аппетитный кусочек вареного яйца и, прикрыв глаза, принялась медленно, с наслаждением жевать.

— О боже! — всполошилась Кэри, догадавшись, что это означало. Девочка искоса посмотрела на гостя. Эмелиус съел одно яйцо и потянулся за вторым. Он рассеянно очищал скорлупу и вдруг громко рыгнул.

Мисс Прайс открыла глаза, но выражение ее лица осталось неизменным.

— Еще чаю, мистер Джонс? — любезно предложила она.

Эмелиус поднял глаза.

— Спасибо, все в порядке, — и, заметив их недоумение, поспешно добавил: — Великолепный настой, лучше и представить нельзя. Говорят, он помогает от падучей.

— В самом деле? — переспросила мисс Прайс и замялась. — Тосты или мармелад?

— Мармелад?

— Это варенье из апельсинов.

— Ах да, конечно, — воскликнул Эмелиус. — Я его просто обожаю. — Он взял ложечку и не спеша съел все содержимое хрустальной вазочки. Пол открыл рот от изумления, он следил за гостем во все глаза.

— Ну а теперь иди поиграй, Пол, — поспешно скомандовала мисс Прайс, заметив, что мальчуган собирается что-то сказать. Затем она снова заботливо повернулась к Эмелиусу, который, слегка расслабившись, откинулся на спинку стула и задумчиво облизывал ложечку для варенья. — Дети рассказали мне, что вы интересуетесь магией?

Эмелиус торопливо положил ложечку на место и галантно показал, что он весь внимание.

— Да, это так. Если можно так сказать, это — мое призвание.

— Вы занимаетесь этим ради денег? Чернокнижник ухмыльнулся, слегка передернув плечами.

— А чего же ради еще?

Мисс Прайс внезапно разволновалась.

— Я не знаю… Видите ли… — она покраснела. — Значит, вы настоящий профессионал! Я прежде ни одного не встречала…

— Ни разу?

— Нет, — мисс Прайс колебалась, она сжала руки на коленях, — видите ли… я имею в виду, — она глубоко вздохнула, — это подходящий случай.

Эмелиус пристально смотрел на нее:

— А разве вы, мадам, не практикуете ради денег?

— Я? Ах, господи, конечно же, нет, — мисс Прайс налила себе вторую чашку чая. — Я всего лишь любитель, только начинаю.