Остров королевы - Брайан Джейкс

— Пожуй эту травку, приятель. Она вернёт румянец на твои колючие щеки.

— Не беспокойтесь, друзья, — слабым голосом бормотал ёж. — Сейчас приду в себя. Уф-ф! Как хорошо у меня в погребе! Тихо, мирно, никто тебя не качает, не швыряет.

Задняя лодка поравнялась с ними.

— Не пора ли закусить? — раздался с неё крик Добры.

— Ох, не напоминай мне о еде, — промямлил Кромка. — От одной мысли о пище умру.

Урфа вытянул лапу в сторону дюн, показавшихся на горизонте. За ними поблёскивало на солнце море.

— Почти прибыли. Потерпи немного, уж недолго осталось.

Все с нетерпением ждали конца пути, но никто не жаждал его так сильно, как страдающий ёж Кромка. Едва логоходы коснулись носами берегового песка, как Кромка спрыгнул в воду, прошлёпал на берег и, раскинув лапы, бросился наземь, прижался к поверхности.

— Слава сезонам, наконец-то! Бандж, ни в жизнь, никогда больше…

Землеройки развели костёр. Командор удивлённо дёрнул за лапу Урфу, увидев гору провизии, выгруженную со второй лодки.

— По четыре гребца на лодку, Тайра, я, ты, Кромка, Добра… Ну, Пандион… Что, у этого морского парня команда большая?

Лог-а-лог крошил на верхушке дюны каравай хлеба, привлекая внимание чаек.

— Нет, Бандж, мой друг Катберт обходится без команды. Он парень со странностями. Долго объяснять. Сам увидишь.

Сойдя с дюны, лог-а-лог объяснил Тайре, не дожидаясь вопроса:

— Чайки слетаются на хлеб, а Катберт прибудет за чайками. Он не упустит шанса поживиться съестным. Эй, Добра, влезь-ка на холмик да последи за морем! Увидишь парус — крикни!

Прежде Катберта скоплением птиц заинтересовался Пандион. Он прилетел на дюну и распугал чаек. Тайра замахала на него лапами:

— Улетай, улетай! Не пугай птичек!

— Кхаррр! Когда вернуться?

— Увидишь меня на палубе — садись рядом. — Тайра погладила крыло ястреба. — А теперь лети рыбачить, друг.

Пандион взлетел и скоро превратился в маленькую точку высоко в небе.

Закат уже раскрасил западный горизонт своей вечерней палитрой, когда Добра заметил в море парус. Одномачтовое судно с большим прямым парусом приближалось, держась подальше от прибрежного мелководья. Урфа опознал кораблик:

— «Похищенная Петуния». Это Катберт, точно. Дождётся приливного течения и войдёт в устье. Идём, ребята, пора подкрепиться. Старина Кат скоро к нам присоединится.

Землеройки наготовили на целую армию. Тут был и котёл с супом из свеклы, картошки и редиски, и летний салат из трав и овощей, и фруктовый салат. Выложили сыры, караваи хлеба и пироги разного размера с разными начинками, выставили фляги с фруктовыми напитками. Ёж Кромка уже пришёл в себя и тоже решил перекусить.

Беспокойная Тайра ещё разок взобралась на дюну. «Похищенная Петуния», подгоняемая приливом, уже направлялась к реке. Капитана Тайра разглядеть не смогла, но сразу увидела невозмутимо восседающего на клотике мачты Пандиона. Выдра сбежала к костру.

— Ваш друг уже совсем близко, Урфа. Что мы ему скажем?

Вождь Гуосим наколол на рапиру кусок сыру.

— Это моя забота, мисс. Все остальные пока молчок, рот на крючок.

Гость появился, когда вечерний полумесяц уже взобрался на небо. Тайра удивлённо уставилась на здоровенного зайца, вырядившегося боевой землеройкой: пёстрая бандана, юбка-килт, широкий пояс с заклёпками, жилетка… Рапира, правда, для землеройки великовата. Из украшений на нем только шрамы — совсем не маскарадные, — да половины уха не хватает. Заяц резво подскочил к костру и без единого звука набросился на еду. Казалось, он сорок сезонов пищи не видал. Тайра подивилась скорости, с которой в его прожорливой пасти исчезали сыры, салаты, суп, сласти…

Урфа молча поднялся и жестом поманил всех за собой. У костра остался бешено жующий ряженый заяц. Лог-а-лог не спеша завёл народ за дюну и предложил присесть. Тайра нетерпеливо ёрзала, но Урфа выдержал паузу, прежде чем откашляться и начать речь.

— Слушайте и не перебивайте. Имейте в виду, я не шучу, дело нешуточное. Катберт сейчас не Катберт. Он воображает себя землероем, так что имя ему сегодня — лог-а-лог Будул. Понятно?

— Нет, не понятно, — вздохнула Тайра. — Что за странная игра?

— История долгая, сейчас времени нет рассказывать. Верьте мне на слово. Заяц этот храбрец бесшабашный, сорви-голова, каких поискать. Рисковый, бедовый, пропащая голова — говорят о таких в Саламандастроне. Если вы ему по душе придётесь — вернее друга не сыщешь, в огонь и в воду за вас пойдёт. Я всей его истории не знаю, но он немного… э-э… того… не в своём уме. Ран много боевых, битый-трёпаный; конечно, свихнёшься от такой жизни. Предоставьте все мне, и он доставит вас на Зелёный остров в целости и сохранности.

— Конечно, сэр, — заверила лог-а-лога Тайра. — Я вам полностью доверяю.

Они вернулись к зайцу. Тот все ещё активно жевал. Завидев подошедших, он уставился на них, как будто впервые увидел и радостно засмеялся:

— Го-го-го, утонуть мне в блюдце, если это не Урфа Вестбрук. Что принесло тебя к нашим глубинам, разбойник колючий?

— Рад встрече с тобой, лог-а-лог Будул, — заулыбался Урфа. — Познакомься с моими друзьями. Выдры Бандж Живая Вода и дочка его Тайра да ёж из погребов аббатства Рэдволл, Кромка Серая Иголка. Надёжные ребята.

Заяц вместо лап новых знакомых ухватился за пирожок, разломил его и начинил салатом. Прикончив пирожок в два глотка, он сообщил:

— Да я уж с ними давно знаком. Мой приятель, морской орёл Пандион, рассказал. Знаете Пандиона? Мы, землерои, с орлами не шибко дружим, но Пандион — особый случай. Чем могу тебе помочь, старый лодочник?

Урфа подтолкнул вперёд Тайру.

— Вот эту молодую особу надо на Зелёный остров доставить, видишь ли. Да ни у кого храбрости не хватает, там война на острове.

Глаза зайца вспыхнули.

— Война? А мне можно повоевать чуток? — спросил он у Тайры.

— Будем только рады, сэр. Зная вашу отчаянную репутацию…

Заяц, не дожидаясь окончания фразы, развернулся и сиганул к судну.

Обеспокоенная Тайра повернулась к Урфе.

— Обиделся? Что-нибудь не то ляпнула?..

— Нет-нет, все отлично, — успокоил лог-а-лог. — Сейчас вернётся. И тогда уж общайтесь без моей помощи.

Они вернулись к еде, размышляя о странном зайце. Тут до их слуха донеслось сиплое пение, и перед ними появился заяц в шляпе-треуголке с большим пушистым пером, которое он постоянно отдувал от правого глаза. Левый глаз прикрывала нашлёпка-раковина. В неповреждённом ухе болталась здоровенная латунная серьга, что обруч от бочонка. Ободранный камзол подпоясан широким жёлтым шарфом, за который заткнуты две сабли, кортик, вилка и ложка. На ногах громадные сапоги-ботфорты со свёрнутыми голенищами.