Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

Вот только там нет меня.

А мы живем — а чего ж не жить, тут проще, чем где еще. Мы мох растим, разжигаем жир, мы ловим местные миражи — их в топях немерен счет. Кошачьи сходки по вечерам у пристани, где река, и хищный, злобный, когтистый мрак, что виден издалека. Порою крысы придут на чай, притащат мышиный торт. На башне стрелки бьют лишний час, что это велено означать — не знает уже никто. На небо смотрим мы редко так, чего на него смотреть... Но как на небо смотрел Лармак — как будто хотел взлететь.

И он старел, и худел, как все, по жизни его несло. И вот таверну накрыла тень: Лармак не пришел с болот. Его искать? Нет глупей труда. Болота не отдадут... Но мы пошли. Идиоты, да? Мерцала в небе осот-звезда, предвестница грустных дум.

Когда вернулись — стояла ночь, на милю несло от нас. Болотам, знаешь ли, все равно, зима там или весна. Хвосты-обманки торфяных лис, куда, дурачок, зачем? Да, мы искали — и не нашли. И ворон его исчез.

Страна, что прячется далеко, ее золотит заря. Где каждый равен — таков закон, где бьет копытом крылатый конь по плиткам из янтаря. Где дети носятся по траве, и с ними бежит туман. Где даже ночью посмотришь — свет; и корабли там уходят вверх, как в море идут у нас. Нанижешь мелких дождинок горсть, подвесишь — они звенят. А вдалеке пики алых гор, туда ступить бы — одной ногой...

Но только там нет меня.

Сан-Джону сроду пятнадцать лет, иль больше — кто их считал? Сан-Джона знают гранитный лев, и местный рынок, и чахлый лес, и все тридцать два моста. Сан-Джон вприпрыжку идет домой, выходит из лап метро. И пусть над городом виснет смог, и веет холодом, как зимой, и ты до конца продрог — не важно, право, совсем, дружок, об этом не говорят. Три дня назад отыскал Сан-Джон шкатулку у пустыря. Труп серой птицы, и чей-то плащ; там много чего лежит. Там роза как-то — не врут! — цвела, и пела, как будто жизнь. «Ох, фу!», — сказала бы мама; да, помойка, мусор и ерунда, полно всяких грязных дыр...

В шкатулке этой была звезда. Нет, флейта — и знак звезды.

И что с того, что любил футбол, а нот не желал и знать? Сан-Джон приходит на мост горбом, на мост номер двадцать пять. Он тащит флейту из рюкзака и пробует — раз, другой... Над мегаполисом ждет закат, дрожит немного (пускай!) рука, но слышно песню издалека, и песня бежит бегом. Пусть неумело, сквозь шум и треск, но все-таки — вот, звучит!

Придя домой, он пойдет к сестре, к ее роялю и кучам пьес, попросится: научи.

Страна, что прячется в небесах, где звездный ликует сад. Где вольны всякие чудеса, «дай руку, парень!» — «погодь, я сам!» — и верно, взлетает сам. На млечных тропах — следы веков, и лап, и копыт,