Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

книгу прислоненной к подставке на столе, а самой отойти подальше, они превращаются в изображение. Чье-то бородатое лицо, дрессировщица с полосатым винго, прыгающим через обруч, старуха с кошелкой... На некоторые можно смотреть долго, не понимая в чем там фокус – а потом вдруг видишь. И уже не можешь перестроить зрение обратно, чтобы не замечать картинку, скрытую в беспорядочной мазне.

Я увидела его. Наверное, он был тут с самого начала.

Нет, не тот крылатый зверь, виденный мной раньше — этот действительно был... была?... змеей. Бесконечные извивы мощного тела, мерцающая чешуя, не белая — скорее седая, выцветшая, неподвижный темный взгляд. Все это никак не складывалось в один образ, поэтому взгляд выхватывал лишь отдельные детали: чешуйки размером с мою ладонь, пасть, способная проглотить пять Маннэке целиком в один присест, плавные изгибы колец. Я впервые видела Тварь, или Королевскую Бестию, вживую, и теперь понимала, насколько они на самом деле могучие и древние. Раньше мне казалось, что это мы, умные-сильные маги и воины, запечатали Тварей в теле земли, пришлепнув сверху фундаментом — ибо в каких-нибудь далеких пещерах-норах мы не смогли бы их контролировать, обновлять закрывающие руны и печати, вешать замки. Теперь же мне подумалось, что это они милостиво позволили нам построить над их домами свои — потому что им было все равно. Когда-то давно, вероятно, нет... как в легендах, когда Твари и герои сходились в поединках, и дрожали камни, и реки текли лавой. А сейчас они устали, спокойны, спят. Может быть, их время тоже уходит — вместе с магией.

На меня смотрели древние глаза огромного существа — агатово-черные, бездонные, мудрые и равнодушные. И в них отражалась я — такая маленькая, ничтожная и бесполезная.

Я попятилась — точнее, попыталась, и вспомнила, что мне, собственно, некуда, только впечатавшись хребтом в полку. Голова Твари чуть поднялась. Мамочки... Змеи перед атакой поднимают голову? Или наоборот, опускают? Что оно от меня хочет? И хочет ли?

«Книга».

Это была не мысль — скорее образ, мелькнувший в голове и принадлежавший явно не мне.

— Да-да, — когда надо, я становлюсь крайне сообразительной. — Как раз собиралась ставить обратно! Извините!

Хорошо, что память меня не подвела — книга вернулась на свое исконное место. Так аккуратно я еще ничего никогда на полку не ставила, еще и стараясь не поворачиваться к Твари затылком (это было весьма непросто). Гигантская голова чуть опустилась — кажется, в удовлетворенном жесте.

— Спасибо, — на всякий случай я отвесила низкий поклон, как учили в первом классе; штаны в Мастерской носили и мальчики, и девочки, и преподаватели справедливо решили, что реверансы магам не подходят. — Как раз искала выход. Я немного заблудилась... но я не нарочно, честное слово!

На этот раз змея не шелохнулась. Только тихий шелест донесся справа... или слева... кажется, со всех сторон разом! Проклятое воображение мигом нарисовало мне картинку: вокруг ни в чем не подозревающей жертвы стягиваются смертельные кольца, чтобы потом навалиться, схватить, задушить... Мне остро захотелось провалиться сквозь землю — еще глубже, чем я сейчас. Тварь еще какое-то время изучала меня, словно видя насквозь: может, секунду, может, час. Потом развернулась и плавно даже не уползла — исчезла, словно растворившись в переплетении полок. Я выдохнула, сообразив, что при желании она — он? оно? — могла двигаться совершенно беззвучно. И опрометью кинулась в направлении, противоположном тому, откуда появилась Тварь.

На ребят я наткнулась минут через пять. И еще пять минут Рэн сбивчиво извинялся за розыгрыши своих соучеников: мол, ступенька с пружиной, срабатывающая только на одиночек, кто же знал, есть у них, дескать, пара таких вредных отличников... да и что воинам падение, их на уроках учат с любой высоты и в любой позе шмякаться.

А примет Хаоса в библиотеке мы, конечно, не нашли — чему я совершенно не удивилась. Такой страж, как эта змея, вряд ли допустил бы рядом с собой что-то подобное. Древние Твари, дифины, тот странный крылатый зверь... они знают и умеют больше, чем мы, наверняка. Почему не желают помочь? Или хотя бы подсказать?.. Может, человечество должно само справляться со своими бедами; в конце концов, Ворон — тоже человек, мы виноваты, нам и нести ответ.

Между строк

Когда в таверну входил Лармак — любой узнавал на раз: потерта куртка, легка сума, в карманах шумят ветра. Он всех за миг собирал вокруг, смеялся, шутил и пел, летели карты из ловких рук, и стол забывал скрипеть. Шутница-флейта и громкий смех (хоть пил — не крепчей воды), Лармак был тощ, загорел и смел, а коль всерьез на кого глядел, то словно бы бил под дых. Прознатчик всех незаконных дел, историй его — не счесть. И черный ворон всегда сидел на левом его плече.

А впрочем, много таких бродяг средь улиц, трущоб, болот. Вот только песни, что пел Лармак — их каждый сейчас поет. Про соль и снег, про огонь и лед, про принца, что ждал весну... А пуще прочих любил народ — про Облачную Страну.

Страна, что прячется в облаках, где крылья зовут рассвет; крепка рука, и судьба легка, и треплешь тучи за их бока, а туча урчит,