Кощеевич и Смерть - Алан Григорьев

— Ерунду думаешь.

В ответ он собирался в очередной раз сказать, что друзья так не поступают и подслушивать чужие мысли невежливо, но музыка внизу грянула слишком громко, и Рена, поморщившись, растворилась в воздухе, бросив напоследок:

— Запомни: от мар — одна морока! Нам они не нужны.

А за спиной вдруг раздалось возмущённое:

— Потолковать бы, княжич!

Конечно, это была мара. Одна из многочисленных сестёр Маржаны.

— Давай после праздника, — отмахнулся Лис.

— Но дело не терпит отлагательств.

Вот настырная! Он повернулся.

— Представься.

— Муна, княжич. Начальница внутренней охраны замка. Возникло недоразумение, которое нужно исправить. И срочно!

Лис поморщился. Муна никогда не отличалась тактом, но сейчас, когда он был и так на взводе, ему очень не понравился её тон.

— Если ты хочешь заступиться за Маржану, не надо. Это наши с ней дела, тебя они не касаются.

— За Маржану? — глаза мары округлились. — А что с ней?

— Она ушла и не вернётся, — Лис не стал вдаваться в подробности.

— Так и думала, что этим кончится, — хмыкнула Муна. — Но ты прав, княжич, это не моё дело. И поговорить я хотела не о сестре, а о зимних ветрах. Они бесчинствуют, причиняя разрушения, но я знаю, как с ними сладить…

— Не надо, — княжич оборвал её на полуслове.

— То есть как это — не надо? — опешила мара. — Разве они нам не вороги лютые?

Да что же всем приходится всё разжёвывать? Лис раздражённо выдохнул.

— Зимние ветра служат мне. Произошло недоразумение. Теперь всё улажено. Ещё вопросы?

Некоторое время Муна ошарашенно открывала и закрывала рот, как рыба. А потом, когда дар речи вернулся к ней, процедила сквозь плотно сжатые зубы:

— Всё ещё хуже, чем я думала.

— И что это означает? — Лис сплёл руки на груди, с вызовом уставившись на мару. — Не тебе судить мои поступки. Я здесь правитель.

— Я и не сужу, — Муна зыркнула на него с плохо скрываемой неприязнью. — Но придётся мне рассказать кое-что. Может, ты не знаешь, княжич, но мы, мары, с зимними ветрами — кровные враги. Так уж вышло. Была у нас старшая сестра Масана. Эти негодяи её убили.

Видно было, что Муне непросто говорить об этом. Гнев кипел в её сердце, как вода в котле над костром, — того и гляди, начнёт плескать через край.

— Мне очень жаль, — сухо сказал Лис. — Но при чём тут я?

— А при том, что тебе выбирать, княжич, — либо ветерки, либо мары. Мы с ними одному господину служить не будем!

Вот тут уже и Лис вскипел:

— Я не потерплю, чтобы мне условия ставили!

Снизу доносилась задорная музыка, люди хлопали в ладоши, кто-то горланил песни — не в лад, зато от души. Больше всего Лису хотелось сейчас оказаться в этой толпе. Скакать в весёлом хороводе, не жалея ног, целовать незнакомых девиц, пить хмельной мёд, подпевать музыкантам во весь голос — и пусть наутро осипнет. Но это веселье было не для него.

— Мы служили на благо Нави многие годы, — мара немного сбавила тон. — Разве ты не доволен нашей службой, княжич?

Но Лиса уже несло:

— Скажи-ка, Муна, по какому такому праву ты в мои сны лезла и кошмары насылала?

— Я мара, — она развела руками, будто бы это всё объясняло.

— И это ты называешь хорошей службой?

— Уж не хуже, чем эта, — Муна повернулась к наружному проёму башни. Туда, где мела метель и завывали ветры.

— Они мне нужны. И точка! — княжич облизал пересохшие губы. — Вы ведь с сёстрами не сможете устроить вечную зиму в Дивьем царстве. Или я ошибаюсь?

— Не сможем, — кивнула мара. — Наши способности — иные.

— Вот именно. У каждого — свои. Я не хочу выбирать, мне нужны все.

На мгновение Лису показалось, что Муна сдастся: на её лице мелькнуло сомнение. Но не успел он обрадоваться, как мара решительно мотнула головой:

— Нет. Если бы ещё Маржана осталась, я бы её послушала. Как старшую. Но она ушла. Значит, двух мнений быть не может: или ветра, или мы.

— Ну и катитесь тогда вслед за Маржаной — куда хотите! Хоть к огнепёскам под хвост, хоть к чёрту на рога!

— Лучше мы предложим свою службу Доброгневе, — оскалилась Муна. — Она из тех, кто уважает старые порядки. И не забывает о благодарности. Наверное, ей будет интересно узнать, чего боится её брат больше всего на свете.

— Если ты выдашь ей тайну моих страхов, тебе не жить, — прошипел Лис, сжав гусли так, что те жалобно звякнули в руках. — А если думаешь, что это пустая угроза, — спроси Маржану. Она подтвердит, что мне лучше не переходить дорогу.

Он почти хотел, чтобы Муна напала. Тогда Рена опять появится и поставит негодяйку на место. Но мара не стала искушать судьбу.

— Не беспокойся, я обязательно спрошу. Что ж, выбор сделан. Не пожалей об этом, княжич. И прощай.

Когда Муна ушла, Лис ещё некоторое время стоял на башне, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Внутри клокотал гнев.

— Ты довольна? — бросил он в воздух, обращаясь к Марене. — Всё по-твоему вышло. Хотела, чтобы мары ушли? Пожалуйста… Только вот я не уверен, что мороки от этого станет меньше.

Смерть появиться не соизволила, оставив Лиса наедине с мрачными мыслями — и весёлым праздником, который теперь был ни уму ни сердцу. Он отошёл к другому краю надвратной башни и отвернулся. Лучше уж наблюдать за метелью…

Могла ли эта ночь стать ещё хуже? О, разумеется, могла.

Среди снежных туч княжич вдруг заметил всадника. Тот летел, ловко лавируя меж вихрей и уклоняясь