Разбойник Хотценплотц и муравейник с начинкой - Отфрид Пройслер

— Во-вторых, укуси меня черт и его бабушка, сейчас я повторяю еще раз, что со вчерашнего дня я являюсь мирным гражданином! К чему тогда мешок с песком, которым вы собирались огреть меня по голове — по моей доброй, старой, бывшей разбойничьей голове?

Этого еще не хватало, чтобы Хотценплотц насмехался над ними!

— Не прикидывайтесь простачком, пожалуйста! — воскликнул Касперль. — Сеппель и я как свои пять пальцев знаем, что вы из себя представляете, господин Хотценплотц!

— И к счастью, — сказал Сеппель, — полиция тоже в курсе дела!

Хотценплотц сделал большие глаза, будто ни сном ни духом не ведал, о чем идет речь.

— Я воистину не понимаю, что вы имеете в виду.

— Тогда припомните-ка, пожалуйста, вчерашний вечер! — подсказал ему Касперль. — Я только скажу: муравейник!

Разбойник смерил его изумленным взглядом.

— Вы имеете в виду полдюжины пистолетов?

— Там было еще по меньшей мере семь ножей — и кроме того, два бочонка пороху. Вы, должно быть, позабыли об этом, господин Клотценмотц?

Хотценплотц шлепнул себя ладонью по бедру.

— Если это все, то вы можете быть спокойны, ха-ха-ха-ха-а-а!

— Послушайте! — вскипел Касперль. — Это, на наш взгляд, вовсе не так смешно!

Хотценплотц же хохотал так, что слезы покатились у него по щекам: настоящие, подлинные, крупные разбойничьи слезы.

— Да ведь я выкопал весь этот старый хлам потому, что хотел от него избавиться, проклятье!

— Избавиться? — спросил Сеппель.

— Потому что честному человеку нечего делать с пистолетами, с ножами да порохом — ясно?

Следовало ли приятелям верить словам разбойника?

— И что же вы сделали с этим добром? — поинтересовался Касперль.

— Пока ничего, — пояснил Хотценплотц. — Потому что вчера вечером было уже слишком темно.

— А сейчас? — спросил Касперль.

— Сейчас мы со всем этим покончим, — ответил ему разбойник. — Поднимайтесь — и ступайте со мной! — Он подтолкнул их в спину. — Вперед!

Далеко идти им не пришлось. Через несколько шагов они вышли на небольшую лесную поляну. Там в лощине лежали оба бочонка с порохом.

— Вот мы вроде бы и на месте, — проговорил Хотценплотц. — Все уже подготовлено — мы с этим покончим не откладывая!

Касперль и Сеппель понурили головы, они в этот момент хотели бы оказаться как можно дальше отсюда. Что же замыслил разбойник с ними сделать: это ничего хорошего не предвещало!

— Видите тут, на лесной почве, коричневую нитку?

— Да, — сказал Касперль, недолго поискав глазами.

— Это запальный шнур, он ведет к бочонкам с порохом. Я как раз собирался поднять на воздух весь этот хлам: да тут мне помешали два великих охотника на разбойников — если уж везет, так везет!

Нос у Касперля побелел как мел.

— Вы нас — взорвете?

— Чушь какая! — воскликнул Хотценплотц. — Вы только полюбуетесь моим фейерверком, и ничего больше.

Друзьям пришлось лечь рядом с ним на землю.

— Прижмитесь как следует! — приказал он им, прежде чем запалить спичкой кончик фитиля. Шипя и треща, голубой огонек пустился пожирать его, сквозь траву и вереск с быстротою молнии скользя к бочонкам.

— Теперь пригнитесь!

Хотценплотц ухватил Касперля и Сеппеля за воротник и воткнул их носами в мох.

Затем они внезапно услышали грохот, будто из двенадцати мортир выстрелили одновременно. Комья земли и щепки завертелись в воздухе так, что только треск стоял.

Когда приятели отважились поднять головы, бочонки с порохом исчезли. Черное пятно в траве, голое и лысое: это было все, что от них осталось.

Трижды долой!

— Это весь ваш порох? — спросил Касперль.

— До последней крошки, — заверил Хотценплотц. — Теперь вы верите, что я честно решил для себя навсегда покончить с разбоем?

— Теперь уж конечно, — заверил Сеппель.

— А ты, Касперль?

— Клянусь честью, господин Хотценплотц!

Таким образом, все было ясно — все, за исключением одного. И это был пункт, который доставлял особое беспокойство бывшему разбойнику.

— А поверит ли мне наконец господин Димпфельмозер?

— Несомненно, — сказал Касперль. — Госпожа Худобок в точности передаст ему, что произошло с порохом, — в том случае, если он не наблюдал это собственными глазами.

— Как это? — спросил Хотценплотц.

Касперль и Сеппель открыли ему тайну магического шара госпожи Худобок.

— Надо признаться, потрясающая штуковина!

Хотценплотц почесал за левым ухом и откашлялся; затем прокричал громким голосом, чтобы быть уверенным, что в гостиной госпожи Худобок это не пропустят мимо ушей:

— Как вы могли заметить, дорогие телезрители, я пустил на воздух оставшийся запас своего пороха до последней крошки, — а теперь, пожалуйста, посмотрите внимательно, что Касперль, Сеппель и я сделаем с ножами и пистолетами. Если и после этого вы по-прежнему будете считать меня мерзавцем, вы пропащие люди. Есть же, в конце концов, еще и чувство собственного достоинства, не правда ли, провалиться мне на этом месте! Этого, господин Димпфельмозер, вы отрицать не можете — даже если вы тысячу раз полицейский! Он кивнул приятелям и сказал:

— Ну, в путь — теперь мы им покажем!

Все вместе они пришли к разбойничьей пещере, мешок с оружием лежал наготове за дубовой дверью. Хотценплотц взвалил его на плечи, потом через лес и густой кустарник провел Касперля и Сеппеля на край болота.

— Держитесь строго за мной! — проинструктировал он их. — Стежки-дорожки здесь окрест узкие, сделаешь один неверный шаг — и ты утонул в болоте, будто тебя никогда не существовало. Но если кто здесь хорошо и ориентируется, так это старина Хотценплотц.

«Мы надеемся!» — подумал Касперль, а Сеппель трижды сплюнул, чтоб пронесло.