Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

Зелля никакие страхи не мучили, и сидел он так, словно напрашивался у незримых зрителей на «браво» и «бис» – совершенно неподвижно, блики от костра освещают профиль. Хоть бери альбом и рисуй набросок с романтичным названием вроде «Отдыхающий рыцарь».

– Ну как? – поинтересовался объект наброска, не поворачивая головы. – С огнем спокойнее? Может, тебе палку какую дать, для уверенности?

– У меня оружие есть, – буркнула я. Отцепила от пояса кинжальчик для срезания трав, продемонстрировала. Маг скептически хмыкнул, но этим и ограничился.

Чувство голода, которое несмело поднимало голову весь день, все упорнее напоминало о себе. Стоило закрыть глаза – и представлялись булочки с рыбой, продающиеся у порта, жареные каштаны в кульках, крохотные сладкие печенья, которые пекли ко Дню-Когда-Боги-Спят. Даже жидковатый суп и пережаренное мясо нашей столовой казались теперь лучшими кушаньями в мире. Эх... Может, если попытаться заснуть – станет легче?

Заснуть?

Я похлопала ладонью по земле. Ну, земля и земля... трава, песок. Не холодная, и то хорошо, нагрелась от этого странного солнца. Посидеть на ней можно, хоть и не особо удобно, можно, наверное, поваляться – если устал зубрить к экзаменам или просто хочется расправить сгорбившуюся от сидений за книгами спину.

Но спать?

– Зелль? А как на этом... спать?

– Ложишься и спишь. Тебе, может, колыбельную спеть?

Еще и издевается.

– Она же твердая!

– Тебе, может, пуховую перину с пододеяльником?

– Было бы неплохо, – подумала я вслух.

Честно говоря, никогда не думала, как люди ночуют в походах. Наверное, носят с собой спальные мешки? Возят, точнее, приторочив к седлу. Я бы и подушку возила, чего уж тут...

– Ты сам-то ложиться не собираешься? – со слабой надеждой спросила я. Не то чтобы мне это было важно – но стало интересно, как Зелль будет собираться ко сну, вдруг он как-то поуютнее устроится. Может, травы наберет на подстилку или еще чего. Хотя сколько ее, той травы – короткая, жесткая, не то что разросшиеся дебри вокруг наших общежитий, ими хоть подушки набивай.

– Пока не собираюсь. А ты спи, спи, – щедро разрешил маг.

Наедине с Зеллем, в каком-то дурацком и сумасшедшем месте, без подушки и одеяла... это совершенно точно не из области девичьих мечтаний, гоблин-воблин, что за безобразия? Я не одобряю!

Ну ладно, завтра мы должны выбраться отсюда. Одну ночь стерпеть можно.

Я стянула куртку, укрылась ей, подложила ладонь под голову. Откатилась подальше от костра, отвернулась: яркое пламя мешало даже сквозь закрытые веки. Мрачно подумала, что в таких военных условиях отдохнуть невозможно в принципе, а герои, наверное, днем отсыпаются. В седле. Что там было про попону боевого птица?

Додумать не успела. Уснула.

Между строк

Кто-то в полночь проснется — а тень иная, незнакомая, топкая, водяная, легкий призрак бегущей болотной нави, проглядишь — растворится в стене дождя. И вот ходит, все ищет в густом тумане: моросит по зонту, расплылись бумаги, он еще не ушел — но уже не с нами, птицы, крысы, собаки вослед глядят. Тень бежит, извивается, ускользает, городскою речушкой — да в топь и заводь, и оттуда русалочьими глазами, кто такого запомнит? Никто, никто. Зачерпни эту зелень дырявой ложкой, по мосту водяная гарцует лошадь, дева тень свою утром в реке полощет, и откуда-то слышится флейта в тон.

Кто-то в полночь проснется — а тень чужая, лисья, звонкая, рыжая, словно ржанье, все у зеркала крутится, наряжаясь, из-под юбки все девять хвостов видны. И чего теперь делать? — а что поделать, в первый снег прибежит стая блудных, белых, мог бы с ними бежать — значит, выл бы, пел бы, и под лапами б мялась сухая сныть. Тень играет и вьет, шелестит хвостами, скоро холод — вернется, завоет стая, тень у зеркала книги твои листает, тени букв разбегаются по стене. Бьют часы городские, тринадцать, двадцать, и кому здесь водить, а кому остаться, ломко падают листья сухих акаций в лисий след да в уютный, спокойный снег.

Кто-то в полночь проснется — и нету тени. И тому всего хуже — безродный пленник, он шатается, ниже иных растений, пока чью-то случайно не подберет. Кто-то в полночь проснется... но, впрочем, хватит, спите, дети, давно вам пора в кровати, чья-то тень на стене? Это просто платье, просто вешалка, просто наоборот. Спите, дети, на ратуше спят горгульи, в глубине под мостом кто-то тихо булькнул, бродят лисы по узеньким переулкам, ресторанные вина слегка горчат. Фонари потухают, луна в зените, я вам тени пришью черно-белой нитью, аккуратнее утром, не оторвите, не топчите, не пачкайте невзначай.

Очнулась я рывком, словно выдергивая себя из дремотного мягкого тепла. Что-то было не так. Где я?

Я лежала,