Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

– Нэк, – Зелль шумно вздохнул. Что-то звякнуло, и Темный аккуратно опустил кинжал рядом со мной. Я не шевельнулась. – Все нормально. Ты не виновата.

— А кто виноват?!

— Места, — коротко ответил маг. — Я и сам не догадался, чего уж там. Не думал, что когда-нибудь его увижу.

Я помотала головой. Слова мелкими рыбешками ускользали из памяти, но пару мне все-таки удалось ухватить. Любимая песня Вильяма. Легенда о ключах.

— Сундук появился на дикой... или на черной... скале, да? Оставив как будто проплавленный след... Там дальше еще что-то есть, я не помню... и это ценнее всего на земле?!

— Угу.

Резкая попытка встать окончилась неудачно — меня шатнуло, и приземлиться удалось лишь на четвереньки. Хорошо, не мордой в пыль.

— Но этого не может быть! С чего бы вдруг нам оказаться на той скале, где самый ценный в мире сундук? Кстати, действительно, где он?

— Неизвестно. К этой легенде, знаешь ли, семьдесят лет назад было написано продолжение, — Зелль подобрал мой кинжальчик, задумчиво покрутил его в пальцах. — Один человек сумел найти сундук. Один человек потратил уйму сил, разбудил дремлющую стихию, познал многое и многое понял — но не сумел его открыть. И тогда он возжелал больше силы — в надежде, что когда-то соберет достаточно.

— Ворон?

— Он.

— И поэтому...

— Может, случайность. А может, и нет. В конце концов, если ловушка-осколок несет в себе слепок личности пленника — то почему бы выходу не нести в себе слепок личности творца ловушки, замыкая выход именно в том месте, которое имеет для него наибольшее значение?

Я помолчала, осмысливая.

— То есть горгульи не настоящие?

— Почему? Очень даже настоящие. Обида и Месть. Ты же сама их видела.

— Я...

В отблесках пламени костра два гигантских валуна обрели гротескно уродливые лица — словно сморщенные маски, оскалившиеся кривыми зубами. Неподвижный, черный, мертвый камень. Обида и Месть, значит, вот как...

— С их сотворения прошло много лет. Много тысяч, — поправился Зелль. — Может быть, вначале они по-настоящему нападали на людей. А теперь, наверное, вот так. Через сны.

— А почему на тебя они не подействовали? — шмыгнула носом я, понемногу успокаиваясь.

— Я не спал. Во сне человек уязвимее. Да и действуют они, вероятно, не на всех. Сколько тому заклятью-то, странно, что не выветрилось. Сейчас наверняка работает избирательно, по отдельным целям.

– Это означает, что я жуть-какой-талантливый маг или что я самая умная?

– Это означает, что ты самая слабая.

А может, зря я его не прибила?

– Если бы я не очнулась вовремя...

– Был бы тут свежий труп.

– Эм... я...

– Твой, – невозмутимо уточнил Зелль. – Что ты меня взглядом прожигаешь? По-твоему, я не успел бы увернуться и нанести ответный удар?

– Ты и не успел, – обиженно буркнула я. – Мне три шага оставалось.

– Целых три. Хочешь, проверим?

– Не хочу. И так знаю.

Тут мне в голову пришла мысль, от которой я буквально подскочила:

– Остальные! Ланс, Лиарра, госпожа Матильда, профессора! Они же... они же тоже! В ловушках! А вдруг и их сюда кинет?

– Предлагаешь их тут подождать? Они могут выбираться довольно долго. Если ты волнуешься за их благополучие, то успокойся. Ланс, Лиа и твои учителя владеют собой уж получше, чем всякие младенцы.

– Ты же мне не сказал! Предупреждать надо!

– Кто знал, что ты настолько хорошо поддаешься воздействию? Предупреждать надо.

С ним говорить – с Львиной Дверью и то толковее... Я плюхнулась на бок и демонстративно закрыла глаза, пытаясь натянуть на себя куртку. Разумеется, тут же запуталась в рукавах, выругалась сквозь стиснутые зубы.

– Будешь спать дальше? Хочешь проверить теорию про три шага?

Пришлось отшвырнуть куртку и сесть обратно. К гоблинам его, все равно скоро рассветет... Я подкатилась ближе к костру, маг подвинулся, освобождая место. Ладно, я тебе еще припомню эти три шага!

Заснуть удалось не сразу. Но удалось, и сновидений больше не было — спасибо и на том.

Когда я открыла глаза, солнце уже поднялось высоко и, как нарочно, светило прямо в лицо. Прогнать цветные круги из-под век удалось не сразу, когда я наконец проморгалась – Зелль уже поднялся, затоптал остатки костра и теперь нетерпеливо расхаживал взад-вперед.

Спина болела, явно не одобряя ночевки на земле, без одеяла и матраса. Голова болела – ей не понравились сны с непосредственным участием «осколка». Ощущала я себя совершенно разбитой и ни разу не героем. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не опозориться перед Зеллем оханьем и стонами, и подняться. Попрыгала, разминаясь, встряхнула испачканную куртку.

— Готова?