Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

Не важно. Ненависть леденела, не давая забыть, не давая подумать о чем-то еще. Костры, к гоблинам костры, хоть десяток костров! Я знала одно – черная фигура, сидевшая у костра спиной ко мне. Он должен умереть. Сейчас. Немедленно. Мерзость. Предатель. Ненавижу.

Кинжал с пояса словно бы сам скользнул в ладонь. Даже если у меня нет магии – он не успеет увернуться! Мной движет ненависть, стремительная, как снежный обвал в горах. Смертоносная, как зияющая дыра проруби. Убить. Убить за одну секунду, сию секунду, уничтожить эту тварь, увидеть, как погаснут алые глаза...

У Зелля не алые глаза.

Что это? Какой-то голос, словно пытающийся пробиться ко мне сквозь ледяную корку ненависти. Зачем он? Заткнись, голос, иди к гоблинам, к Рее, куда хочешь. Не мешай. Я привстала на колени для удара. Темный силуэт не шевельнулся. Вокруг громоздились валуны, горбатые, огромные, похожие на уродливых зверей, припавших к земле, сложивших рваные крылья.

У Зелля не алые глаза.

Две черных горгульи, Обида и Месть… Чьи это слова?

Камни, выглядящие как искореженные фигуры монстров.

Ненависть. Холодный ком вместо сердца. Убить.

Слабый звук, словно тающий в пустоте.

Где я? Кто я? Что я делаю?

Убить!

Нет.

Убить! Убей сейчас, давай, нанеси удар, ну!

Нет!

Кажется, я с силой втянула в себя воздух. А потом сделала единственное, что могла – впилась зубами себе в руку, сжимающую кинжал. В запястье. Со всей силы.

Ууууййй, больно-то каааак! Ух и острые у меня зубы! Кинжал отлетел куда-то в сторону. В глазах потемнело, хотя, казалось бы, куда уж темнее – оказывается, было куда. Светлое пятно костра померкло.

– Нэк! Нэк, очнись! Нэк!

Кто-то тряс меня. Ледяная корка пошла трещинами, разлетелась на тысячу осколков. В уши хлынули звуки: шум ветра, потрескивание веток в костре, голос Зелля, чей-то тихий стон. Я проморгалась. Поле зрения шло цветными пятнами. Кто это стонет? Ох. Наверное, это я.

Виски взорвались болью. Пресветлые боги... Кажется, я жива. Даже странно, после такого-то... после такого, наверное, положено только под Реиным плащом в себя приходить.

Поймать дыхание удалось не сразу. В глазах постепенно переставало мерцать и плыть, сердце трепыхалось как сумасшедшее. Ныла рука, однако, замечательно я кусаюсь, надо запомнить на будущее. Меня колотила дрожь, как будто только что пришлось вылезти из холодной воды.

Я живая. Меня помнят. Можно будет вернуться в Пристань. Ноги по-прежнему не чувствовались, видимо, затекли. Почему я до сих пор не упала?

...Ой.

Зрение наконец обрело четкость, а вместе с ним вернулось и осязание. Меня держал за плечи Зелль, стоя рядом на коленях, и, кажется, если бы не он – я бы обмякшей тряпкой осела на землю. Наверное, учитывая, что я только что кинжалом тут размахивала, такая слабость и к лучшему. Через его плечо я видела мерно горящий костер, кучу хвороста, ночное небо, усыпанное звездами.

Кто-то тут секунду назад, кажется, замерзал? Ха! Теперь меня бросило в жар. Рея всемилостивая, что же это было? Что я тут едва не натворила? И, главное, что Зелль в списке людей «те, кому я позволила бы видеть мою слабость» был на предпоследнем месте, на последнем – Лиарра. Лиарра бы меня, наверное, просто испепелила, не думая.

Так. Ладно, надо что-то сказать. Рот открыть получилось не сразу, но получилось. Язык был тяжелым и неподъемным, как огромный том учебника по древним рунам.

– Я в порядке, – голос был хриплым, словно его владелица всю ночь распевала песни, хором со всем классом, «кто кого переорет». По крайней мере это был мой голос. – Можно отпускать. Правда.

– Ты уверена? – уточнил Зелль, все еще не двигаясь с места.

– Да, – в глотке пересохло, и я закашлялась. Маг выпустил мои плечи. Ноги кололо тысячью маленьких иголочек.

– На, – Зелль протянул мне флягу с водой. Я жадно отхлебнула и опять закашлялась. Маг ждал, не сводя с меня пытливого взгляда светло-серых глаз.

– Серые, – пробормотала я и снова уткнулась во флягу. – Серые. Не алые.

– Чего?

– Не важно.

– Нэк, что случилось?

Зубы, вроде, перестали стучать о горлышко фляги. Руки не дрожали; почти не дрожали.

– Мне приснился сон. Страшный сон. В нем, знаешь, меня почти убедили... почти убедили тебя убить. Очень, надо сказать, хорошо убеждали. Убедительно, – поняв, что на данный момент связное выражение мыслей – не мой конек, я снова уткнулась во флягу. Пытаясь спрятаться за ней, поискала взглядом кинжал, нашла – короткий острый ножик валялся неподалеку, поблескивая в свете костра. Хорошо, что не улетел далеко, тогда разве что утром отыскался бы... Потянулась к нему – и отдернула руку.

Что я творю?

Если бы мне мой сосед по путешествию – или по комнате, да хоть та же старушка Поли – сообщила, что ей голоса c неба или из трещин в мостовой велят меня убить? Если бы я увидела, как он – или она – с озверевшей мордой и кинжалом наизготовку ползет ко мне? Ух. Чем-нибудь тяжелым по голове шандарахнула бы, как пить дать. Кажется, мне повезло, что я еще существую в виде ходящей и говорящей тушки, а не