Гарри и попугай - Дик Кинг-Смит

Шло время, и Мэдисон уже стал считать дом Холдсвортов своим. Попугай был счастлив в Англии ничуть не меньше, чем в Америке. Его жизнь засияла новыми красками и наполнилась новым смыслом. Все летние каникулы он неразлучно провёл с Гарри за играми и долгими беседами.

После ужина к ним присоединялись родители, и вчетвером они играли в «Монополию».

Чаще всего выигрывал Мэдисон. Конечно, Холдсворты помогали ему держать неудобные банкноты, зато попугай прекрасно перемешивал кубики в клюве и выбрасывал их на игровое поле. Наверное, он побеждал потому, что был так сильно увлечён игрой.

Гарри и его родители частенько попадали за решётку, залезали в долги и становились банкротами, но Мэдисону всегда везло. Кроме того, он постоянно вытаскивал чрезвычайно удачные карточки «сюрприз» и делал совершенно особенные покупки.

— Почему ты всё время ходишь в красный сектор, Мэдисон? — спросила его однажды госпожа Холдсворт.

В тот вечер попугай опять выигрывал и приобрёл уже несколько роскошных отелей, тогда как остальные игроки наскребли денег лишь на весьма скромные дома.

— Здесь дело вкуса, мадам.

— Тебе нравится цвет?

— Скорее — расположенная в красном секторе Трафальгарская площадь.

— А что особенного в Трафальгарской площади? — спросил Гарри.

— Она посвящена величайшему английскому адмиралу лорду Нельсону. Джордж был большим поклонником Нельсона, и у нас дома имелось множество книг об адмирале. К тому же, как ты знаешь, попугаи питают к морякам слабость.

— У меня закончились деньги. — Господин Холдсворт умоляюще посмотрел на Мэдисона. — Ты не хочешь купить мои вокзалы?

— Сначала отдайте мне мои тысячу сто фунтов. Проценты я уже прибавил.

— Сколько-сколько? — ужаснулся господин Холдсворт. — Да это же настоящий грабёж!

— Кстати, о грабежах, — вмешалась госпожа Холдсворт. — Вы знаете, что в соседнем квартале произошло уже несколько краж? Днём, между прочим.

— Полагаю, что у несчастных пострадавших не было собак. Пёс — вот кто лучший защитник дома. Разве грабитель полезет в дом, где лает собака?

— Это-то меня и волнует. Наша-то ведь совсем трусиха. Вряд ли она способна напугать даже самого завалящего грабителя. Ох, ну вот, я снова попал в тюрьму.

— Тогда Мэд спугнёт вора, правда, Мэдисон? — вставил Гарри.

— Будь уверен, Гарри, сынок. — И попугай заговорил голосом Хамфри Богарта: — Повернитесь-ка, мистер, да не спешите. Иначе я всажу вам пулю между глаз. Не искушайте меня, приятель.

— Видите, Мэдисон с ним расправится. — Гарри швырнул кости и, к своему удивлению, попал в самый центр Трафальгарской площади.

— Сначала мне придётся расправиться с тобой, старина, — проворчал Мэдисон.

Первое время после того вечернего разговора Мэдисон ещё вспоминал про воров, но потом его тревоги развеялись, и он начисто позабыл о возможной опасности.

Прошло ещё две недели. Началась новая четверть, и Гарри вернулся в школу. Господин Холдсворт всё так же ходил на работу, а госпожа Холдсворт хлопотала по дому.

— Мэдисон, тебе что-нибудь купить? — спросила она, собираясь одним утром за покупками.

Мэдисон оторвал взгляд от газеты, лежавшей на кухонном столе. Он как раз читал статью Дермота Пергейви о Соединённых Штатах.

— У нас закончились лимоны, — доложил он. — А они понадобятся нам для пирога.

— Помню-помню. Но может быть, ты хочешь что-то для себя?

— Никогда не отказывайся от шоколадного пломбира, — провозгласил Мэд, очень любивший мороженое.

— Ладно, куплю тебе пломбир. Тогда я пошла и собаку с собой возьму, пусть погуляет.

— Хорошо, — откликнулся попугай. Но уже скоро он так не считал.

Прошло всего пятнадцать минут. Пятнадцать тихих минут, которые Мэдисон провёл наедине с газетой.

Внезапно раздался какой-то странный звон. Он доносился из гостиной. Попугаю почудилось, будто что-то разбилось.

— Ну что опять учудил этот безмозглый кот? — проворчал Мэдисон и не спеша направился в гостиную. — Держу пари, что он разбил мамину вазу.