Наследник богов - Нира Страусс

Так что Найла получила работу мечты, на которой к тому же оказалась сама себе начальницей (ведь, как ни крути, какой из Мина начальник?), и все считали ее любовницей директора музея. Но ей было все равно. Со временем они поймут, что у нее имеются необходимые для этой должности характер и ум, даже если ее и назначили по блату.

– Джахи! Можешь подойти на минутку?

Работник примчался бегом. Он оказался настоящим чудом – толковый, расторопный, и взаимопонимание у них с Найлой установилось почти мгновенно.

– Покажешь этим господам трехкомнатный дом, который мы вчера обнаружили?

Она улыбнулась про себя, услышав удивленные возгласы и перешептывания в группе. Ее действительно ни капли не пугал и не беспокоил визит этих уютологов (как отец именовал тех, кто причисляет себя к любителям древнеегипетской истории, при этом не вылезая из своего уютного кресла), решивших проверить, делает эта мажорка хоть что-нибудь или только швыряет деньги на ветер. Вообще-то, она спокойно могла обойтись без всяких инвестиций: отец готов был с лихвой покрыть любые расходы на все ее затеи. Однако Найла решила пойти именно таким путем – чтобы послужить обществу, передав находки в музеи, где ими смогут любоваться все.

Тогда как отец со своей командой по обыкновению оставлял половину раскопанных сокровищ себе.

Дождавшись, пока свита удалится, забрасывая вопросами услужливого Джахи, Мин выдохнул и ослабил галстук.

– Клянусь всеми богами, я их ненавижу. А они меня. Напомни, почему я до сих пор не ушел из музея?

– Потому что ты станешь самым знаменитым директором за всю историю, откопавшим целый город возрастом больше пяти тысяч лет.

– А… Точно. Слава. Поклонники. Поклонники, которых возбуждает слава.

– Общественное признание. Продемонстрировать миру кусочек древней истории. Реализоваться.

– Да-да, и это тоже.

– Ну что ты распыляешься, успешница… Каждый сам выбирает, на что потратить бессмертие.

Найла и Мин обернулись на голос так резко, что чуть шею не свернули. Из-за оградительной ленты, высоченный, плотный, литой и такой прекрасный, что смотреть больно, к ним шагал Хапи. От пухлой груди и обширного пуза, слоновьих ног и многослойного подбородка не осталось… ничего. Как будто он сбросил то тело словно кокон, из которого явился совсем другой Хапи. Нечто среднее между тем ходячим скелетом, которого Найла впервые увидела в «Ритце», и той грузно ступающей глыбой, какую она последний раз видела, после того как…

После того как.

Найла расплылась в улыбке. Хотя сердце защемило при виде этих синих глаз, грозивших в любую секунду прорвать плотину воспоминаний, она и вправду страшно обрадовалась его появлению.

– Даже спрашивать не буду, как проходит перет, – поздоровалась Найла, имея в виду период сева.

– Разве по мне не заметно? – Хапи сверкнул улыбкой, от которой растаяла бы любая, а потом, уперев руки в бока, заиграл мышцами.

Глядя на этого накачанного Хапи с роскошной сияющей гривой, Найла задумалась, не им ли вдохновлялись создатели Аквамена. Мышцы на мышцах и мышцами погоняют. Умереть и не встать.

– Моя подруга Шанти в обморок бы грохнулась, если бы тебя встретила.

– У твоих подруг хороший вкус.

Возмущенное хмыканье напомнило, что рядом с ними находится еще один бог, достойный восхищения. И к этому восхищению привыкший.

– Прости, Мин. От тебя у Шанти тоже тахикардия бы случилась.

– Еще бы. – Лаконичный ответ не вмещал все вложенное в него самодовольство.

Истошный визг возвестил о прибытии Мере, которая прямиком кинулась в объятия Хапи. Девочка спрашивала про бога Нила при каждом случае, отказываясь верить, что он больше никогда к ним не придет. Найла не стала ничего выдумывать и обещать – разве угадаешь? Даже Феми не отважилась его искать. Во-первых, поскольку ему ничего не грозило, иначе она бы почувствовала. А во-вторых, потому что своего супруга она знала достаточно, чтобы не обманываться: он вернется, только когда сам пожелает.

Когда пройдет время и затянутся раны.

Найла никак не рассчитывала, что для этого хватит полугода после дружбы, измерявшейся тысячелетиями.

Во вторую очередь Хапи обнял ее – безуспешно попытавшись отлепить от себя Мере, которая так и висела на нем, вцепившись руками и ногами. Найле стало тепло и уютно от этой животворящей энергии, которую, кажется, умел излучать только он.

– Спасибо, что пришел, – проговорила она вполголоса. – Мы думали…

Ее слова заглушил нестройный вопль:

– Госпожа Бек!

Несколько работников звали ее со дна долины, где, по расчетам, должна была располагаться главная площадь города или по крайней мере улица, параллельная реке. От реки осталась лишь уади, в последний раз служившая руслом в такие незапамятные времена, что руководство музея только пальцем у виска покрутило, когда Найла ткнула в это место на карте. Никто и никогда не слышал о городе под названием Альрам, нигде не попадалось даже тени намека на то, что он действительно когда-то существовал.

Найла выносила все это с олимпийским спокойствием. Ей хватало одного-единственного свидетельства – из первых рук, от Геба, увлеченно рассказывающего по дороге в Луксор, как он закладывал краеугольный камень.

И теперь, через полгода, эти уютологи ее на руках будут носить.

Если, конечно, красный автокран, изрыгающий черный дым и тарахтящий так, словно сейчас разлетится на куски, не обрушит в раскоп половину склона.

– Проклятье! – чертыхнулась Найла и, выхватив висящую на поясе рацию, принялась раздавать команды. – Да без разницы! Хоть за уши вытащите его из крана и посадите на цепь в моей палатке, только уберите с площади!

К ней подошла Мере:

– Ты разве не отправила Муси подальше через пару недель?

– А то! – буркнула Найла, наблюдая, как бедолаги-работники гоняются за краном, умудрявшимся, несмотря на предсмертное тарахтение, развивать поразительную скорость. – Услала его в Усадьбу помогать отцу с восстановлением Солнечного храма. У него с терпением намного хуже, чем у меня.

– Подозреваю, что этот кран – из того же конструктора, что и кораблик, просто он их пересобирает туда-сюда, когда надо.

Найла, не удержавшись, расхохоталась и, прижав девочку к себе, поцеловала в макушку.

– Да, мне тоже так кажется.

Хапи неспешно занял место слева от Мере, Мин встал по правую руку от Найлы. И легонько толкнул ее локтем:

– Ну что, вас уже перестали донимать папарацци и всякие сектанты?

– Если бы! На отца недавно вышли с одного популярного телеканала с предложением расставить везде камеры и снять документалку.

– Хм, если будет нужен кто-нибудь обаятельный, телегеничный, с хорошо подвешенным языком, зови, не стесняйся.

Хапи, высунувшись из-за Найлы, посмотрел на него с издевкой:

– Да ты на пятой минуте сбросишь рубашку, и ваша документалка сменит жанр.

Найла вздохнула всей грудью, смеясь про себя. Появление словно из-под земли целого храма вместе с обелиском в тот самый день, когда закончилось затмение и в небе вновь воссияло солнце, породило теории довольно… паранойяльные. Не говоря уже про обсуждаемую который месяц историю о битве глиняных чудовищ, львиноголовых лучников, крылатого человека и гигантского смурфа в Бавити.

Собственно, многие подбирались опасно близко к истине, предполагая, что это все происки высших мистических сил, которые хотят что-то донести до человечества, и наверняка тут не обошлось без Сета, вознамерившегося ввергнуть вселенную в хаос.

Беки здорово попотели, объясняя случившееся, однако в итоге так ничего объяснить и не смогли. Пришлось сделать вид, что для них это такая же неожиданность, как для остальных, они понятия не имеют, что произошло, какой-то, видимо, подземный толчок, потому что дом здорово тряхнуло, а когда они высунулись из окна, храм уже стоял.

И что, все поверили? Разумеется, нет. Пресса, скептики, любопытные, а также религиозные группировки самого разного толка осаждали Усадьбу, окопавшись лагерем за оградой. Феми, как всегда заботливая, заменила старую табличку «Осторожно! Электрическое напряжение!» на другую – крупнее и заметнее. Им не нужен был ни труп на пороге, ни новые иски и дополнительные обвинения.

Их и так уже в чем только не обвиняли – вплоть до подделки архитектурных памятников. Как будто такое вообще возможно.

Решив переключиться на что-нибудь более приятное, Найла повернулась к Мере.

– А Умай ты где оставила?

– В мобильном офисе, смотрит сериал. Теперь она наконец поняла, почему я так люблю «Нетфликс».

– Ого…

Найле