Записки для Пелле - Марлис Слегерс

Пообещай, что выполнишь то, о чём я тебя прошу. Просто доверься мне

Солнце за окном светило вяло. Сегодня утром на футболе стоял жуткий дубак. Я вратарь. И на прошлой неделе, когда после долгого перерыва поля снова стали пригодны для игры, мы провели первый матч нового сезона. Раньше папа всегда приходил поболеть, на каждый матч. Мама заглядывает нечасто и никогда не остаётся до конца. С тех пор как папы не стало, футбол уже не тот, да и всё остальное тоже. Как говорит мама, жизнь превратилась в недосоленный суп, и, по-моему, она права.

Днём мы с Финном рубились в видеоигры. Он живёт в двух кварталах отсюда. Финн – единственный парень из класса, с кем я общаюсь. Остальные ребята тусуются с Тычком и его приятелями. Все, кроме Абделя, но у того вообще нет друзей, и после школы он сразу уходит домой. Абдель поселился здесь недавно. Его отец иногда ходит в длинном белом одеянии, а мама – всегда в длинном чёрном. Она будто растворяется в его складках, на виду только глаза. Время от времени она появляется в школе – на собрании или школьном спектакле. Сидит всегда позади мужа, а тот разговаривает с учителем или с другими родителями. Несмотря на свой приметный наряд, она невидима. Кто знает, может, когда она улыбается, у неё на щеках ямочки? А под покровом кудри или, наоборот, длинные прямые волосы? А может, она и вовсе лысая?

– У нас в классе новенький, – сообщил я родителям за несколько месяцев до папиной смерти.

Папа тогда уже не мог работать полный день, но я ещё не знал почему. Он говорил, что просто сильно устал и решил побольше отдыхать. Я тогда и не подозревал о раковых клетках у него в теле.

– Да? И как, хороший мальчик? – спросила мама.

– Не знаю. Он говорит на другом языке. Кажется, он в Нидерланды недавно приехал. Зовут Абдель.

– Вот как. Наверное, живёт в центре для беженцев тут неподалёку. Откуда он родом? – Папа отложил книгу.

– Из Африки. Сомали.

Мама кивнула.

– Да, очень может быть. Там давно тянется жуткая гражданская война. У нас в больнице несколько сомалийцев работают уборщиками. Хорошие люди. Только представь себе: покинуть свой дом, оставить всё позади! Некоторые семьи вынуждены разлучиться! Мужчины бегут, покидая женщин и детей. Им остаётся только надеяться, что они когда-нибудь увидятся вновь.

– Пригласи его как-нибудь в гости, – предложил папа.

Он частенько такое говорил: «Приведи домой кого-нибудь из друзей». Но Абделя я так и не позвал: новенький оставался чем-то вроде тени, о которой легко забыть. Пришёл он к нам, только когда папа умер. Заходить внутрь отказался, лишь приложил руку к груди, там, где сердце, и склонил голову. Постоял так какое-то время, развернулся и ушёл. Глядя ему вслед, я изо всех сил старался думать о других вещах. О том, как осторожно учёные извлекают из земли окаменелости, о том, как образуются соляные озера, и о том, смогу ли я когда-нибудь покорить высоту 8848 метров и оказаться на вершине Эвереста.

Вдруг я заметил, что вдали, за кустами, кто-то стоит и смотрит на наш дом. Тёмная фигура – неясно, мужчина или женщина. Я замер на пороге. Может, это старый друг папы, который не решается или не хочет зайти в дом? А может, орнитолог-любитель, который папу знать не знал, и просто наблюдает за редкой птицей? Скажем, за гавайским вороном – самым редким из живущих на свете представителем пернатых. В мире насчитывается 10 965 видов певчих птиц, но гавайских воронов осталось всего сто шесть в неволе и, возможно, один-два в дикой природе. Исчез таинственный незнакомец так же внезапно, как и появился, – наверное, всё-таки наблюдал за птицей.

У меня много книг, полных таких вот любопытных фактов, – вещей, от которых не хочется плакать. Например, сколько на свете видов певчих птиц, кто такая тватва – птица, которая водится в Суринаме. По-нашему она зовётся болотная рисовая овсянка, но «тватва» мне нравится куда больше. Я заучиваю все эти факты, чтобы вспомнить в нужный момент. На папиных похоронах я мысленно пересказывал всю хронологию существования динозавров. А пока часами сидел в больнице и ждал папу с процедур, перебирал в голове различные созвездия. Когда мне рассказали, что папа болен, я думал о том, сколько часов сна требуется слонам, что муравьи могут строить подземные города и что в мире насекомых королевы встречаются чаще королей. Самая большая муравьиная колония в мире растянулась на 6000 км. Самый маленький на свете человек поместился бы туда 109 080 раз. А все муравьи на планете весят столько же, сколько все люди вместе.

Такими вот вещами набита моя голова.

На похороны явились все мои одноклассники. Папа остался бы доволен: к нам наконец-то пришли мои школьные товарищи. Некоторые родители тоже там были, а ещё директор школы, вахтер и все учителя, которые учили меня в разных классах. Были там и ребята из моей футбольной команды, кроме Йонаса (он уехал на каникулы). Народу собралось, как на большой праздник. Вот только виновник торжества лежал в гробу.

Когда Финн ушёл домой, я развернул третью записку. Хорошо бы на этот раз не пришлось снова лезть в урну, как на прошлой неделе. Записка № 3 оказалась немного загадочной. «Пообещай, что выполнишь то, о чём я тебя прошу. Просто доверься мне».

Что же я должен выполнить?

Мне вдруг ужасно захотелось прочитать записку № 4, но это было против правил. С другой стороны, папа-то всё равно ничего не сможет поделать. Что он, восстанет из мёртвых и отчитает меня?! Так что я всё-таки развернул четвертую записку, на всякий случай пробормотав: «Папа, прости».

Дострой в ближайшее время домик на дереве. Используй шурупы с лебединой головкой – только такие, это важно

Домик на дереве мы начали строить два года назад летом, незадолго до того, как папа заболел. У нас большой сад, примыкающий к пастбищу, где иногда пасутся лошади. Мама называет наш сад диким. На самом деле это означает, что ей неохота выпалывать сорняки: одуванчики, чертополох и полевой мак. В одном углу она посадила помидоры, кабачки и другие овощи, но прошлым летом огород запустила. Мы перешли на магазинные помидоры, совсем другие на вкус.

Папин сарай стоит рядом с