7 способов соврать - Райли Редгейт

– У тебя все нормально? – спрашиваю я робко.

Ее губы раздвигаются в полуулыбке. Эта ее полуулыбка ужасна, похожа на презрительную ухмылку.

– Конечно, – отвечает она. – А твой день как прошел, сестричка?

Обида бурлит во мне, как забродившее вино. Кэт поднимается.

Что с ней вообще такое? Не видит, что ли, как я из кожи вон лезу?

С некоторых пор до Кэт вообще не достучаться. Часами сидит, запершись в своей комнате, общаясь со своими «лучшими друзьями»: компьютерными играми «Биошок», «Масс-эффект» и «Халф-лайф 2». Ее стрелялки я слышу сквозь стены. Поразительно, до чего громко орет ее ноутбук.

В мои обязанности не входит со скандалом вытаскивать Кэт из ее логова, но порой я жалею, что мне не хватает на это смелости. Наш дом уже напоминает камеру-одиночку.

Жужжит мой телефон, уведомляя о сообщении. Я хватаю его. Мне пишет Дэн Силверстайн: Привет, как дела?

Я вздыхаю. Наш с ним роман получил слишком широкую огласку, мне не хочется отвечать. Но нельзя же срывать на нем злость только потому, что кто-то испортил мне настроение. Это несправедливо.

На твердую троечку, пишу я. А у тебя?

В ожидании ответа я достаю из духовки спагетти, кладу себе немного на тарелку, а остальное убираю назад, чтобы Кэт тоже поела тепленькое. Я не теряю надежды, что однажды сестра сядет ужинать вместе со мной, но она и не думает – может, это и к лучшему. Последний раз мы ели вместе, наверно, месяц назад и за все время трапезы сказали друг другу шесть фраз. Две из них были «Привет» и «Привет».

Мне невольно вспоминаются семейные ужины в восьмом классе. Во-первых, они были лучше приготовлены, потому что мама – в отличие от меня – умела печь, жарить и варить, не устраивая пожара. Во-вторых, когда за столом собирается вся семья, любые блюда кажутся вкуснее. С отъездом мамы в доме как будто образовалась дыра, а сегодня и папин стул пустует. С некоторых пор он задерживается на работе все дольше и дольше. Сегодня уже третий день кряду он пашет до одиннадцати вечера.

Я с жадностью заглатываю спагетти, так быстро, что обжигаю рот. Морщась, вожу языком по небу, чтобы успокоить жжение.

Сигналит мой телефон. У меня все отлично, пишет Дэн. В субботу классно провел время.

Я тоже, отвечаю я. Почти не солгала. Дэн, конечно, не Хан Соло, а я не принцесса Лея^[11], но он был мил, внимателен и мне показался вполне безобидным. Удивительно редкое сочетание.

Чем занимаешься? – интересуется он.

Ужинаю. Макаронами!

Ой, извини. Не хотел мешать.

Ты не помешал. Уже поела, отвечаю я, вставая из-за стола, чтобы вымыть посуду. А у тебя что?

Ничего особенного. И это весь его ответ. Я ждала продолжения, но его не последовало. Я невольно рассмеялась. Зачем вообще нужно было мне писать, если он собирался ограничиться «ничем особенным»? Как у мужиков мозги работают?

И вдруг на экране моего телефона выскакивает фото пениса.

Я чуть не задыхаюсь от изумления, роняю мобильник.

– Что? Почему?! – восклицаю я, обращаясь к телефону в надежде получить внятное объяснение от Siri^[12]. Это, должно быть, ошибка. Неужели я сказала нечто такое, что навело Дэна на мысль, будто мне нужен такой снимок?

Я хватаю телефон, просматриваю сообщения, которые ему отправила. В них нет ничего провоцирующего, разве что у Дэна нездоровая тяга к макаронам, о которой я знать не желаю.

Сейчас еще только 6:10 вечера! Не самое подходящее время для фоток пениса. И вообще фотки пениса всегда некстати, если их присылают без твоей просьбы.

Придурок, пишу я в ответ.

Почему? – удивляется он.

Я набираю, как мне кажется, взвешенный ответ. Хотя в мозгу свербит только одно слово: «Пенис! Пенис! Пенис!», от которого не так-то просто отрешиться.

Что, по-твоему, мне с этим делать? – спрашиваю я.

Не знаю! Наслаждайся! – отвечает он.

– Наслаждайся, – говорю я телефону. – Наслаждайся? В воображении сразу возникает реклама блюд итальянской кухни. Наслаждайтесь!

Я смеюсь, визгливо и нервно хихикаю – совсем не похоже на мой голос. Кладу телефон и горблюсь над кухонным столом. Боже, если б Кэт это слышала, наверно, решила бы, что я повредилась рассудком.

На экране вновь запрыгало многоточие: Дэн пишет ответ. Очередной свой перл: И ничего взамен?;)

Я вздыхаю. Мне следовало это предвидеть.

– Нет, – говорю я своему телефону.

За спиной раздается какой-то шорох. Я резко поворачиваюсь. На пороге стоит Кэт.

– Привет, – произношу я, убирая телефон в карман.

Она кивает и идет к плите. Одним небрежным движением вываливает на тарелку остатки еды. Мы обе молчим. Кэт плюхается на стул, наматывает на вилку спагетти.

Я занимаю стул напротив. Она смотрит на меня, прищурив свои голубые глаза. Эти голубые глаза – мамины глаза – единственное сходство между нами. Во всем остальном мы совершенно разные. Ростом Кэт едва дотягивает до метра шестидесяти и до того бледная, что раньше я постоянно в шутку сравнивала ее с эктоплазмой. Но это было давно, в восьмом классе, когда мы еще подшучивали друг над другом.

– Репетиция нормально прошла? – спрашиваю я.

Она пожимает плечами, продолжая есть. Проходит долгая минута.

Я прокашливаюсь, настороженно наблюдая за сестрой.

– Слушай, по поводу школы…

– Да расслабься. Я уже решила вопрос с пропуском занятий. Папа написал записку, что я болела.

– Я… но ты же не болела.

– Но записку он написал. – Кэт пожимает плечами. – Проблема решена.

Я ставлю на стол локоть. Придется поговорить с отцом. Мне понятно его желание предоставить нам относительную свободу, особенно при таком плотном графике работы, как у него, но нельзя же вообще отпускать поводья.

Отец – заместитель директора «Макдоналдса» на Франклин-роуд. Казалось бы, слово «директор» в названии должности подразумевает не очень длинный рабочий день, но папа постоянно торчит в офисе сверхурочно. Неужели ему приятнее разбираться с проезжими идиотами, чем проводить время с нами? Или у нашей семьи проблемы с деньгами, в которые он предпочитает нас не посвящать?