7 способов соврать - Райли Редгейт

Жужжит мой телефон. Ладно, я подожду;)

– Кто это? – любопытствует Кэт.

– Придурок один.

– Тот, с которым ты трахалась в прошлые выходные?

– Полегче, – осаждаю я сестру. – Не хами.

– Высший класс, – хохочет она. – Ты и твой шальной кавалер из моего класса по алгебре. Союз, заключенный на небесах.

Мои щеки горят. Чудесно. Теперь я ходячий объект шуток для собственной сестры.

Наверно, лучше уйти наверх. Какого черта я пытаюсь наладить с ней отношения? Зачем мучаю себя, сидя здесь и слушая ее издевки?

Потому что раньше она была другой, говорит мне внутренний голос. Но сейчас, глядя на Кэт, я с трудом вспоминаю ее ту, другую. В средней школе волосы у сестры были гладкие и длинные, до пояса. Она была тихой, но не замкнутой. Всегда за обедом сидела вместе со мной, Джунипер и Клэр, уговаривала нас во что-нибудь сыграть. Правда, играли мы только в теннис, летом. Двое на двое. Побеждала та пара, за которую выступала Клэр.

Потом мы окончили среднюю школу, и мама уехала из Паломы, затерялась где-то на западном побережье. Миновало два с половиной года с тех пор, как Кэт замкнулась в себе.

Но когда она стала подлой и жестокой? Нет четкой грани, отделяющей прежнюю Кэт от настоящей. Могла ли она сказать что-то подобное в прошлом году? Как мы докатились до такого?

– Так какой он у тебя по счету? – спрашивает Кэт. – Дюжину замыкает?

– Слушай, подруга, – я со стуком кладу телефон на стол, – в чем твоя проблема?

– У меня проблем нет. Проблемы, насколько я понимаю, у тебя.

– Ну все, хватит. Что ты все исходишь желчью? Я не сделала тебе ничего плохого.

– Ты одним своим присутствием отравляешь мне жизнь.

Ее слова – как удар плетью. Я встаю и говорю как можно более бесстрастно:

– Понятно. Пора бы тебе уже повзрослеть, Кэт.

Меня так и подмывает со стуком задвинуть стул, ничто не доставило бы мне большего удовлетворения. Но я сдерживаюсь. Словно неживая, разворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице, заставляя себя не топать. Оказавшись вне поля зрения Кэт, я прислоняюсь к стене и задумчиво смотрю на темные обои. По стенам в коридоре развешаны семейные фотографии – тропа ностальгических воспоминаний.

Мама, что бы ты сказала ей? Как бы поступила?

Мама была легкомысленной, нервной особой, снисходительной к чужим ошибкам. Она раздаривала тепло своей души всем, кого встречала. Держу пари, она бы стиснула Кэт в объятиях и не отпускала ее, пока та не поделилась бы с ней своими невзгодами.

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Неважно, как поступила бы мама, в моем исполнении это не прокатит. Сестричка-вертолет. Более уничижительного прозвища у меня еще не было, а это о чем-то да говорит. Я, конечно, не стану ее душить, но надо что-то делать. Отец не собирается выводить Кэт из этого состояния, но ведь кто-то должен. А мне не доставляет удовольствия выслеживать ее, заставлять ходить в школу и прочее. Не я должна этим заниматься.

Я плетусь в свою комнату и падаю на кровать, вытаскиваю свой телефон. Я жду, лапуля. Не разочаруй меня, гласит последнее сообщение Дэна.

Тут я сознаю, что и в самом деле обдумываю его предложение. С чего вдруг? Нет гарантии, что мое фото не появится в сети, а моя репутация и так уже пострадала.

Перечитывая сообщения Дэна, я чувствую, как в груди нарастает непонятное страстное томление. Как это ни печально, но после свирепых взглядов Андреа, осуждающих речей Клэр и презрительных фраз сестры непристойная просьба Дэна кажется заманчивой. Мне и самой противно, что она засела у меня в голове, но, по крайней мере, это служит напоминанием, что у некоторых мое общество не вызывает отвращения.

Я не посылаю снимки, пишу я в ответ, поразмыслив еще немного. Пожалуйста, больше не отправляй мне ничего подобного.

Изможденная, я поворачиваюсь на бок.