Робинзон. Инструкция по выживанию - Александр Покровский

– Ждет. Наверное.

– И чего не женишься?

– Слушай, дорогой, когда жениться? КАГДА? То автономка, то отпуск! А при подготовке к походу где жениться? С шести утра и до двадцати трех в стволе! А в отпуске – море, девушки, фонтаны, зелень, цветы – и ты хочешь, чтоб я все это испортил и женился? Нет же такого времени, чтоб ни на что не отвлекались, – женись, Эдик! Иди, дорогой! На!

– А Поляков женат?

– Геннадий Петрович? Нет. Он был женат. Жена немножко ждала его, ждала. А он – то в море, то из моря, то, не успели прийти, – опять в море. Вот она и собрала свои вещички, а ему записку оставила. Он из автономки пришел – а у него на столе письмо. В три строчки. Любил он ее очень. С тех пор – ни-ни. Даже не говори при нем о женщинах.

– А старпом?

– Анатолий Иванович? Жена, три дочки маленькие.

– Он же на корабле все время.

– Считаешь, что так нельзя детей сделать?

– Да нет! Просто как же дети, как же жена?

– Так! Жена детям должна карточку показывать и говорить: «Вот ваш папа».

– Я не про то. Должен же человек выходной день иметь.

– А мы имеем. Два выходных – один летом, другой зимой. А раньше в уставе прямо было записано: частое оставление старпомом корабля несовместимо с выполнением им своих обязанностей. Считается, что они с командиром должны чередоваться. Через день ночевать на корабле. Но это только так считается. Ну, раз месяц сходит он на берег.

– А жена?

– А что жена? Деньги дает – она вертится.

– А командир?

– Да что ты меня все спрашиваешь? Давай я тебе сразу про всех расскажу. У командира есть жена – Валентина Ивановна. Командирша. Крутая тетка. Председатель нашего женсовета.

– А это что такое?

– Это чтоб подводнику не только на корабле, но и в постели мозг конопатить. Придумали женсовет. Вот она там и гребет. Вверх по течению. Ва! Бой, а не баба! Всех наших баб организует. Бабы в поселке все первыми узнают.

– А Сова?

– Николай Николаевич? Женат. Этот свою жену все время разыгрывает. Вот идет он однажды и видит, что впереди его жена домой идет, сумки несет с едой. Он быстренько огородами ее обегает, прибегает домой, заходит в дом и – как был в шинели – прячется в ванной. Она заходит в дом, а он из ванной на нее – у! Испугал. Она с ним две недели не разговаривала.

– А Кашкин?

– Не женат. Он же сумасшедший – служба, служба – кто за него замуж пойдет? Слушай, мы к Андрюхе Вознюшенко в гости напросимся, как только нам выходной дадут. Слушай, я беру бутылку хорошего вина – венгерское, «Токай» – и всегда иду к ним. Его Вера так готовит, так готовит – вот увидишь. Мясо в духовке, с сыром, с корочкой! Спи давай, а то я уже жрать захотел!

УТК – учебно-тренировочный комплекс. Проводится тренировка по ЛВД – легководолазное дело. Несколько человек надевают на себя ИСП-60 (изолирующее снаряжение подводника), сверху им на шею надевают ИДА-59 (изолирующий дыхательный аппарат, проще говоря, «идашку»), шнуруют и, обвязав сигнальным тросом, отправляют в воду. Водолаз и страхующий должны обмениваться сигналами с помощью этого троса: дернул один раз – «Как самочувствие?» – в ответ водолаз должен тоже дернуть – «Хорошо!». Беспорядочная дробь, рывки – «Вытягивай на поверхность». Трос охватывает грудь.

Перед погружением положено проверить, есть ли давление в баллонах, – эта проверка входит в рабочую проверку ИДА-59. Проверять должен каждый сам.

Робертсон прибыл на УТК с опозданием.

– Прошу разрешения!

Старпом:

– Робертсон! Почему опоздали?

– Флагманский задержал!

– Запомните, Робертсон, есть план. Под это дело выделяется УТК – вот этот самый целый учебно-тренировочный комплекс. Мы здесь не одни, за нами еще куча экипажей должна погружаться. Потом – зачет по ЛВД, нашему замечательному легководолазному делу. В училище все это проходили?

– Так точно!

– Ну слава тебе господи! Пасичный! (Обращается к мичману Пасичному.)

– Я!

– Страхуете лейтенанта!

– Есть!

– Проверить, зашнуровать, обвязать – все как положено. И в порядке очереди – на погружение в бассейн. В бассейне работаем по три пары.

– Есть, ясно!

– Ну, вперед, если ясно, чего ждем?

Робертсон быстренько надевает водолазное белье, Пасичный ему помогает, потом они сообща натягивают ИСП-60, ИДА-59, затягиваются, шнуруются, обжимаются – и пошел в бассейн.

Робертсон опускается на дно бассейна – над ним 8 метров воды. Первый раз дернули за веревку – «Как самочувствие?» – он дернул – «Хорошо!».

И вдруг он чувствует, что воздуха не хватает, он паникует, хватается за что-то, пытается удержаться – перед глазами его поплыли круги, свет, он видит воду, будто это озеро, но только из-под воды, дети там с водой балуются, он их видит, они смеются.

Наверху Пасичный дернул – нет ответа. Еще раз – нет ответа.

– Анатолий Иванович, лейтенант не отвечает.

– Как?

– Так!

Старпом подскакивает к нему и орет:

– А ну тащи!!!

Пасичный дергает за веревку и вытаскивает Робертсона на поверхность – тот недвижим.

– Врача!!!

Врач уже здесь.

Тут же Робертсона выдернули из бассейна, снаряжение долой, сдернули гидрокостюм, задрали свитер, и врач навалился на него – делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.

Робертсон открывает глаза:

– А? Где я? Старпом:

– Есть одно место! Ну, что там с аппаратом? (Это он мичманам, что возятся с аппаратом ИДА-59, только что снятым с Робертсона.)

– Баллоны пустые!

– Кто готовил ИДА? Пасичный!

– Я не готовил! Я только шнуровал и страховал.

– Только шнуровал?

– Так ведь, Анатолий Иванович, лейтенант сам должен был проверить аппарат!

– Должен был? А тебя я зачем к нему приставил? Оба без головы?

– Я…

– В тюрьме в следующий раз будешь говорить «я»! Вместе со мной! Ну что там? (Это он врачу.)

– Жить будет.

– Жить? Что, Робертсон? Не удалось тебе себя угробить?

Тот молчит.

– Ладно, молчи. С тобой все ясно. Врач! Что дальше?

– На три дня в барокамеру.

Робертсона помещают на три дня в барокамеру. Еду ему подают через тамбур, там же стоит горшок, а писает он внутри в рожок – потом это все вакуумируется.