Робинзон. Инструкция по выживанию - Александр Покровский

– А что? Чернобыль получился сдуру?

– Конечно! Рядом с реактором соображать надо, а не командовать. Командовать и идиот может.

Центральный вызывает ЦДП (длинный вызов «каштана»):

– ЦДП!

– Есть ЦДП! – отвечает Рустамзаде.

– Начхим есть?

– Есть!

– Вас в центральный к береговому телефону!

– Иду!

Рустамзаде поднимается в центральный пост, берет трубку берегового телефона, представляется:

– Старший лейтенант Рустамзаде слушает вас!

– Эдик, это флагманский! – звонит флагманский химик.

– Я!

– Там на вашем пирсе только что ошвартовалась четыреста десятая! Они готовятся к выходу! Их флотилия уже проверила! Выдала замечания! Начхим там Павлов, ну ты знаешь, он же твой однокашник!

– Да!

– Сходишь к этому обалдую и проверишь за меня устранение замечаний!

– Хорошо! Только я на вводе сижу!

– Ничего! Это на десять минут! Давай! И распишись там за меня в журнале!

– Ясно!

– Не забудь!

– Сделаем!

– Вперед!

Рустамзаде появляется опять в ЦДП.

– Представляешь? Я сижу на вводе и мечтаю отсюда вместе с тобой свалить на два часа на танцы в ДОФ, но флагманский посылает меня на соседний борт к Павлову проверить за него устранение замечаний! Как это тебе? Им лень в субботний день, а я, значит, под руку попался! А по инструкции мне покидать пост нельзя, танцы, разумеется, не в счет, но по приказу флагманского можно! А чуть чего – кто будет отвечать? А?

– Флагманский, конечно! – говорит Робертсон.

– Да, конечно! Приказание-то отдано по телефону! А должно быть письменное!

– Ты скажи ему: напишите!

– Да! «Напишите»! Как же! Посидишь? Я мигом, а потом – как старпом уляжется – мы с тобой на два часа на танцы слиняем!

Рустамзаде наверху, походит к «каштану» соседней лодки, вызывает центральный:

– Есть центральный!

– Временный флагманский химик старший лейтенант Рустамзаде к начхиму Павлову!

– Сейчас вызову!

Наверх поднимается Павлов:

– Эдик, привет!

– Привет! Я к тебе. Флагманский сказал, чтоб я проверил устранение замечаний! У тебя проверка штабом флота была?

– Ну!

– И чего там?

– Да так, всякая хрень!

– Устранил?

– Ну!

– Тогда тащи журнал, я сделаю запись.

– Слушай, Эдик, посиди за меня час на борту!

– Ты чего, с ума сошел? У меня же у самого ввод!

– Но ты же рядом стоишь? А я сбегаю еще раз к жене. Мы же сегодня уйдем. Три месяца ее не увижу. А ты на ужин сходи. У нас хорошо кормят. Мою рубашку наденешь. Тут все равно никто не знает, кто с нами в море идет. А?

В глазах у Павлова такая тоска, что Рустамзаде отводит взгляд и говорит:

– Ровно час! Время пошло!

– Ага! Я мигом! – Павлов в чем был, в том с пирса и рванул.

Рустамзаде со вздохом спускается в его лодку. Перед этим он вызывает со своего корабля мичмана и говорит ему:

– Константиныч! Я на соседнем борту по приказанию флагманского. Чуть чего, ори!

– Понял.

– А где Робертсон?

– У нас в ЦДП сидит.

– Давай его сюда!

Робертсону он говорит:

– Я тут застрял на час. Учти, ровно в девятнадцать ноль-ноль мы с тобой отсюда сбегаем на танцы. У нас время до двадцати одного ноль-ноль. С девушками я уже договорился. Это, сам понимаешь, святое. А потом ты к ним, а я – на вахту. Учти, сегодня в ноль часов и ноль минут на корабле начнется приготовление к бою и походу. В четыре утра уйдем на задачу. Все должно быть четко!

Рустамзаде появляется в кают-компании соседнего корабля. Там уже все поели. За командирским столом сидят командир соседей, старпом, зам и помощник. Больше в кают-компании никого нет.

– Прошу разрешения! – говорит Рустамзаде, входит и под изумленными взорами всей четверки садится за стол. Вестовой ставит перед ним тарелку с первым. Первым приходит в себя командир:

– Извиняюсь, конечно – говорит он. – а вы кто такой?

– Старший лейтенант Рустамзаде. По приказанию штаба иду с вами в автономку. Для усиления вашей химической службы. На проверке штабом флота были выявлены замечания, вот штаб дивизии и принял решение послать в море с вами и меня.

После этой речи Рустамзаде спокойно приступает к еде.

Командир резко поворачивается к помощнику и говорит:

– Я же говорил, что вы ни хрена не знаете, кто с нами еще в море идет!

Помощник только виновато склоняет голову.

Через час Рустамзаде уже на пирсе, смотрит на часы, к нему подлетает Павлов:

– Я здесь, Эдик! Как тут? Не искали меня?

– Меня зато искали! Успел к жене?

– Спасибо!

– Спасибо не отделаешься! Вино, женщины, разврат!

Робертсон и Константиныч уже стоят рядом.

– Константиныч! – говорит Рустамзаде. – Я только до двадцати ноль-ноль. В двадцать один ноль-ноль ты уйдешь до двадцати трех.

– Ясно!

– Как там старпом?

– Спать завалился!

– Мы быстро, Константиныч! Учти, тревога по приготовлению будет в ноль часов!

– Ясно!

Рустамзаде и Робортсон уже на танцах в ДОФе. Звучит музыка, все танцуют.

– Сейчас! – говорит Рустамзаде. – Сейчас! Жесткий съём! Саня! Ты знаешь, что такое жесткий съём? Нет? Это когда ты врываешься на танцы в самом конце, хватаешь девушку за выступающие части и дальше по жизни, целых два часа, вы идете вместе! Вон они! Уже вижу!

Эдик подводит Саню к двум девушкам. Одна очень красивая, другая не очень.

– Катя (Начинает Рустамзаде с красивой) и Света! А это сам Александр Робертсон! Не Робинзон, а Робертсон! Прошу не путать! Знаете, кто его папа? Сам адмирал Нельсон!

Робертсон как громом поражен, не может оторвать глаза от Кати. Та понимает, что к чему, и делает Эдику знаки «вали».

– Ну, вы тут танцуйте, – говорит тот, делает Робертсону знаки «не робей», – а я на корабль побежал! Меня, наверное, старпом уже ищет. Саня, можно тебя на минуту? – они с Робертсоном отходят в сторонку.

Девушки остаются одни. Света говорит Кате:

– Ну что?