Робинзон. Инструкция по выживанию - Александр Покровский

– Блин! Что у тебя тут? Вечно вы ничего не можете! Когда только работать научитесь! – начинает Кашкин.

– Так! Помолчи! – говорит ему Сова. – Вадик, ты успокойся. Ничего, сейчас ты все поймешь. У тебя получится!

– Да хрен там у него получится! – это опять Кашкин.

– А ну выйди отсюда! – орет на него Сова. Кашкин уходит, хлопнув дверью.

– Вадик! – говорит Сова спокойно. – Не суетись! Посиди, подумай! Время есть.

– Ни хрена не понимаю! Все же в норме! Все кассеты досланы!

– А ты проверь еще раз!

– Уже проверил!

– А ты выдохни и спокойно, рассказывая сам себе, что ты делаешь, еще раз проверь.

– Я не имею права больше ковырять! Сейчас к ГТОшникам сбегаю. Они ж штурмана, хоть и гражданские!

Стожик влетает к гарантийщикам:

– У меня ЦВМ не пашет!

Те спокойные, как танки:

– Все?

– Все! Не запускаются!

– Ща идем, – и не двигаются с места.

– У меня регламент!

– Ну! Сейчас будем, сказали же!

У Стожика такая рожа, что они, нехотя вздохнув, тут же встают и идут за ним.

– Идем, штурман, уже все идем!

ГТОшники в штурманской проверяли контрольное питание, пожевали, сделали умные рожи.

– Может, осциллограф, а? – это Стожик. Он уже не знает, что предложить.

На Стожика смотрят жалостливо.

– Может, и осциллограф! Слышь, штурман, пойдем покурим, а? Сигареты есть?

Поднялись на пирс, курят молча.

– Слышь, штурман, а питаетесь вы уже на борту?

– Да.

– А ты нас не покормишь?

В кают-компании накрыт стол. За столом – один командир. Он при посторонних спрашивает Стожика:

– Ну что там, Вадим Петрович?

За Стожика хором отвечают ГТОшники:

– Товарищ командир, все сейчас будет в норме!

Командир смотрит на Стожика долго и говорит:

– Ну-ну, хорошо!

Стожик готов сквозь землю провалиться. Командир благодарит вестового и уходит.

После обеда ГТОшники опять потащили Стожика наверх курить – вокруг сопки, солнце, красота.

Спустились вниз.

– Ну, штурман, – говорят ГТОшники, – стартуй.

Стожик стартует. Без всякой надежды он вводит код запуска, нажимает кнопку пуска тактового генератора процессора… и о господи!!! Лампочки начинают весело подмигивать. Есть старт!!! Он бросаюсь к следующей ЦВМ – такая же картина! Он оглядывается на ГТОшников – улыбка на всю рожу, а те отвели глазки и сидят.

– А пойдем-ка еще раз покурим, штурман, а? Есть еще сигареты?

– Да господи, да сколько угодно! Да я!.. Да хоть бегом в магазин!..

Вышли. Курят.

– Ты знаешь, штурман, был у меня один знакомый, – говорит один из ГТОшников, – у него жена только к холодильнику за ручку, а он – пых! – и хоттабыча пустил. Она магнитофон включить, а тот – хрюк! – и проводами щелкнул. Он ей тогда и наказал, чтобы ни к одному прибору не подходила, кроме сковородки. Во как! Техника.

– А что у нас было-то? – спрашивает Стожик.

– Да-а-а… так. Темные силы электричества.

Стожик на него вытаращился, как на привидение. Что он такое говорит?!

А ГТОшник чуть постоял, потом протянул ему на прощание руку и говорит:

– Ты, штурман, не суетись. Техника не любит нервных людей. Ты поспокойнее там, в гиропосту… Не говори громко. Не ругайся. Не матерись. И вообще, старайся все военное на пирсе или хотя бы у гиропоста на нижней палубе третьего оставить. С техникой спокойно надо. Даже если тебе через пять минут помирать – все равно, с техникой спокойно. Понял? И все у тебя будет хорошо.

Через минуту в рубку к штурману сунулся Сова:

– Ну как?

– Порядок! – Стожик сияет.

– Я ж тебе говорил!

Перешвартовка к стацпирсу. (Стацпирс предназначен для погрузки ракет.)

По кораблю из центрального поста подается команда: «Боевая тревога! По местам стоять, со швартовых сниматься!»

Доклады из всех отсеков о готовности, заводится дизель, подходят буксиры – они будут помогать лодке при перешвартовке. Лодка заполняется сизым дымком от работы дизеля. Противный, удушливый запах.

Робертсон у Кашкина:

– Чего это такой дым?

– От дизеля!

– Так он же за борт должен выбрасывать!

– Он и выбрасывает, а через трубу подачи воздуха дизелям обратно засасывается. Тут в третьем еще что, а вот в шестом не продохнуть!

– Как же там люди?

– А что люди? Сперва дело, потом – люди. Люди привыкают!

Сова подходит:

– Что стоим? Защитные комплекты у начхима получили? Изолирующие противогазы, КЗИ – получить и ждать. Сейчас перешвартуемся.

Лодка перешвартовывается, встает к стацпирсу.

БЧ-2 вся одета в защитную одежду, строится наверху. Кашкин говорит Робертсону:

– Сейчас выгрузят наши ракеты, а потом привезут две на замену. Меняем две ракеты – у них срок вышел.

– А что, до регламента нельзя было поменять, чтоб лишнюю работу не делать?

– Ракеты меняются только в срок. Хоть бы и один день разница, потому что – а вдруг война. На войну идем с годными ракетами, и срок их годности не должен истечь на момент пуска. Понятно?

– Понятно!

На пирс въезжает огромный ракетовоз. Начинается работа. Открывается крышка шахты, оттуда достают ракету. Ракету поднимают и укладывают на ракетовоз – первую выгрузили, потом вторая.

Робертсон:

– А если ракету ударят и она потечет, то ее за борт?

– Да. Иначе тут все вымрет! Азотная кислота и гептил! Если не рванет, то уморит! Отрава же!

– Это понятно!

Привезли новые ракеты. Идет погрузка.

Погрузка ракет все еще идет. В центральном посту командир БЧ-5 и комдив-3 Вознюшенко. Последний входит в центральный и плюхается рядом с командиром БЧ-5.

– Не могу! – говорит Андрюха.

Бэчепятый на него покосился:

– Чего не можешь?

– Не могу я проводить с ним занятие!

– С кем это?

– С Громадным!

– Как это?

– Так!

– А командир группы?

– Он тоже не может! Это же не человек! Это жвачное! Какая там радиоэлектроника! Он говорит: «Та чаво там!» – это он о диодах. Он не понимает, что это такое! Засыпает от умственного напряжения! Я не могу! Только что дал ему журналом по голове! Я провожу занятие, а он спит! «Мыкросхэма»! Урод!