Робинзон. Инструкция по выживанию - Александр Покровский

Весь экипаж три дня ходил, смотрел на него.

– Пойдем на Робинзона в террариуме посмотрим?

Пришли Рустамзаде и Вознюшенко, общаются с ним через окошко:

– Сашка! Эй! Невинно убиенный! Утопленник! Как дела? Не волнуйся, скоро тебя выпустят! Тут я с Андрюхой уже договорился, пойдем к нему в гости.

Сова:

– Ну как, Александр Васильевич? Не пропало еще желание с нами в море идти? Давай! Ждем через три дня!

На следующий день пришел старпом:

– Ну что, Робертсон, жив? Как самочувствие? Отличное? Ты гляди! Как там барокамера? Продержать тебя тут неделю? Не надо? А чтоб в следующий раз аппарат готовил как положено!

Кашин:

– Александр! Робертсон! Там я печенье тебе положил! Давай быстрей выходи!

Поляков:

– Шура! Ты там свой шланг в воронку клади очень аккуратно, когда писаешь, а то засосет с потоком, как тебя потом старпом доставать будет? И яйца береги! А то утянет!

Через три дня Робертсон стоял уже на пирсе перед строем.

– Внимание личного состава! – говорил старпом. – У нас хорошая новость: лейтенант Робертсон опять с нами! Уморить с помощью легководолазного дела его не удалось! (Гул одобрения.) Несмотря ни на что, ему поставлен зачет! По поводу счастливого избавления Робертсона от легкой смерти в ближайшее воскресенье на экипаже объявляется выходной! (Гул одобрения по строю.)

– Лейтенант Робертсон!

– Я!

– Встать в строй!

Лейтенант встает в строй – одобрительные шлепки, все улыбаются.

Старпом появляется дома. Он открывает дверь, жена идет навстречу, зовет девочек:

– Сашка, Машка, Наташка! Папа пришел!

Девчонки – одна меньше другой – вылетают из комнаты и тут же с визгом облепляют старпома со всех сторон.

Ночью старпом заходит к ним в комнату, поправляет одеяльца каждой.

Потом они с женой лежат в постели.

– Ну, как там ваш лейтенант? – спрашивает жена.

– Живучий, – говорит старпом – Все хорошо. Спи. Я сам чуть со страху не напустил ведро головастиков, а ему – хоть бы хны!

– А доктор что говорит?

– Доктор? Списывают с плавсостава только по двум статьям: трупные пятна и прободение матки. Что может сказать наш доктор?

Квартира командира корабля, капитана первого ранга Белова Александра Ивановича. Стол обеденный. За ним командир и его жена – Валентина Ивановна.

– …И что? – говорит она.

– Откачали лейтенанта.

– Ну слава богу! А что это за лейтенант у вас появился?

– Робертсон. Ракетчик. Только что из училища. Сова – в академию, на его место Кашкин, а этот – на его.

– Женат?

– Нет.

– Надо спросить у наших, есть ли кто-нибудь на примете.

– Зачем?

– Познакомим лейтенанта.

– Валя!

– Хоть пристоен будет! Может, головой начнет думать, когда в следующий раз в аппарат включится!

– У нас половина офицеров не жената. Что ж ты их не пристраиваешь?

– Этих пристроишь, как же! Знаю я их философию: то автономка, то отпуск!

– Никого не надо ни с кем знакомить!

– Надо! Вас только пусти на самотек, вы враз себе кралю организуете. Вагину-Палладу! Нормальных девушек надо искать. Но вам же нормальных не хочется!

– Валя!

– Я женсовет на это дело подключу.

И начались походы Робертсона по гостям. Его усаживали за стол, расспрашивали о его героических предках, усаживали напротив него девушку. «Вы кушайте, кушайте!»

Приглашали его вместе с Рустамзаде – так, для числа, чтоб это не выглядело как смотрины. Тот, пользуясь ситуацией, ел в три горла.

– В следующий раз, когда пойдем, надо курочку заказать! – говорил он. – Давно я курочку не ел!

Так они побывали в нескольких семьях.

– Слушай, Сашок! – говорил Рустамзаде. – Нам надо в ДОФ на танцы попасть, а то с этими визитами от Валентины Ивановны мы совсем нюх потеряем! И к Андрюхе мы никак не попадем. Знаешь какое там мясо нас ждет!

Эпизод. Пирс, лодка, строй перед ней. Перед строем старпом и зам. Выступает зам:

– …Наш поход является проявлением патриотизма и осознания высокого долга перед Родиной!

Голос зама звучит на заднем плане, а на переднем – Поляков. Он стоит в первой шеренге, а разговаривает он, не поворачивая головы, с офицерами из второй шеренги.

– Что он сказал? (Поляков.)

– О патриотизме говорит. Мол, пора!

– Очень пора. А знаешь, какая самая первая самцовская обязанность?

– Ну?

– Метить территорию. Особыми выделениями особой территориальной железы. Выходишь. ежедневно и метишь. У нас зам окончательно выздоровел? Как там его протоэнурия?

– Вроде все в порядке.

– Но обострение бывает.

– Конечно.

– Я так и понял.

Зам закончил свое выступление. Вперед выдвигается старпом.

– Внимание личного состава! – говорит старпом. – До выхода в море нам предстоит принять участие в учении Генерального Штаба. У нас смотрины. Завтра. К нам в базу приезжают генералы. Поэтому прибытие на корабль в пять часов утра! («Мать моя женщина!» – это вполголоса из второй шеренги.) Большая приборка до девяти и дальше, в отсеках должны остаться только командиры отсеков! Для предъявления! Остальные – в казарму! А также в полном составе остаются командиры боевых постов! Центральный пост, само собой, в полном составе!

Поляков и компания из второй шеренги снова затевают разговоры вполголоса:

– Вот они, пассаты, дующие в лицо!

– Мама моя бедная! Лучше б я в море ушел! Или в говно упал! Генералов развлекать!

– Должны же они в этом Генштабе знать, чем они управляют!

– Они-то должны, но только я-то здесь при чем?

– Страна ты моя Дуремария!

– Вы что-то сказали или мне показалось?

– Вам показалось!

Старпом завершает свою речь:

– Так что созерцательное отношение к жизни нам чуждо! Этим занимались древние греки, и хрен с ними! Вопросы есть? Разойтись!

На следующий день в пять утра все драят палубу мылом.

Камера на тряпку – та трет пол изо всех сил.

– Робертсон! – это Сова.

– Я!

– Вы тоже останетесь в отсеке. Увидите, как все это происходит.