Тень Галилеянина - Герд Тайсен

Наконец-то я был на свободе. Оставив Тимона за решеткой, они разрешили мне на один день покинуть тюрьму. Последние дни заточения оказались не такими тяжелыми. Хотя мне и пришлось вернуться назад, в темную камеру, теперь я все-таки мог мыться, получал ту же пищу, что и солдаты. Перед тем как выпустить меня, они даже выдали мне новую одежду. Но только первый шаг, сделанный мной на свободе, превратил оборванного арестанта обратно в человека, в котором я смог узнать себя самого. Я шел по узким улочкам Иерусалима, с наслаждением вдыхая знакомые запахи и вслушиваясь в рыночный шум. Я смотрел на людей, которые так же, как и я, теснились под стенами домов: пестрая толпа из паломников, купцов, крестьян, священников и солдат, – благодаря этой толпе облик города нельзя было спутать ни с чем.

Как замечательно было снова видеть солнце! Я всем телом чувствовал его свет. Он заливал мне лицо и руки. В игре цвета и тени несся он сквозь пространство. Теплом изливался на землю. Мне казалось, что во всех вещах заключается радость, только и ждущая того, чтобы кто-нибудь придал ей форму. И вот почти что против собственной воли я начал бормотать себе под нос:

«Господи, Боже наш,

Небеса отражают Твою красоту,

А земля – Твой отголосок,

Каждая пылинка – Твое жилище,

Каждый день – Твой праздник.

Все вещи прекрасны благодаря Тебе.

Их язык не знает слов.

Все возносят хвалу Тебе неслышными голосами.

Вон движется солнце,

Влюбленное в роскошь земных красок,

Окруженное планетарии.

Ничто не может скрыться от него».[33]

Но уже следующий день вернул меня к действительности: чтобы снова увидеть солнце, я ввязался в рискованное предприятие. Если я не понимал этого до сих пор, то теперь понял сразу же, лишь только передо мной вновь предстал офицер, допрашивавший меня в первый раз. Офицера звали Метилий.

– Я рад, Андрей, что ты дал согласие работать с нами, – начал он, – Перейдем прямо к делу. Нам нужна информация о неких весьма странных людях. Эти люди называют себя ессеями и живут в пустыне.

Он развернул на столе карту и ткнул пальцем в северо-западную часть побережья Мертвого моря.

– Тебе знакомы эти места?

Я колебался, не зная, что ответить. Недалеко от берега Мертвого моря я тогда прожил год у Банна. В конце концов я решил разыгрывать полное неведение. Может быть, что-то из того, о чем я знал уже сейчас, потом удастся выдать за сведения, добытые с большим трудом. Поэтому я ограничился тем, что сказал:

– Я имею о них лишь самое общее представление.

– Здесь находится оазис, в котором разместился центр ессеев. То, что мы сейчас о них знаем, сводится к отдельным рассказам римских путешественников. С их слов, ессеи будто бы живут там без женщин, без детей, без личного имущества – среди пальм на берегу Мертвого моря. К ним то и дело присоединяются новые люди, из тех, кому опротивела нормальная жизнь или кого сломили удары судьбы.[34]Присмотрись к этим святошам. Говорят, они противники насилия, не имеют оружия, не приносят присяги, отвергают рабства, строго следят за соблюдением всех религиозных правил.[35]Нас интересует следующее: что это за люди, отказавшиеся вести обычную жизнь? Что заставило их уйти в пустыню? Удары судьбы? Пресыщенность жизнью? Или бывает так, что к ним вдруг возьмет да и прибьется человек, скрывающийся от нас, потому что нарушил закон? Можно ли верить рассказам о том, что эти люди – принципиальные противники насилия? Об этом обо всем тебе поручено собрать информацию!

– Вряд ли что-то получится. Ессеи ничего не объясняют посторонним. Они дают клятву хранить в тайне все, что касается их общины.[36]Это известно всем. Даже мы, евреи, мало что знаем о них.

– Тем важнее, чтобы эти сведения были у нас. Мало ли что они там прячут – возможно, речь идет не только о религиозных секретах.

– Подобраться к ним будет непросто.

– Мы знаем, что кроме ессеев на берегу Мертвого моря есть и такие, которые живут в самых разных местах. Вероятно, от них можно что-то узнать.[37]

– Я попробую. Но нужно помнить, что ессеи, рассеянные по стране, вряд ли посвящены во все тайны.

– Но какую-то часть, несомненно, удастся выяснить. Кое-какая информация уже просочилась, достигнув и наших ушей. Священники в Иерусалиме поведали нам, что ессеи не признают ныне принятое служение в Храме и служителей, совершающих обряд. И началось это, будто бы, с того, что примерно двести лет назад первосвященника из дома Садокидов сместил на его посту выскочка. Бывший первосвященник в знак протеста удалился в пустыню, где нашел нескольких изгоев, из которых и создал ессейскую общину, – вместо Храма, где он не мог теперь служить.[38]Этот момент нам очень интересен. Насколько сильна ессейская оппозиция Храму и официальному священству? Пользуется ли она поддержкой у населения? Можно ли столкнуть лбами ессеев и первосвященников? Или в случае конфликта они примут сторону священнической аристократии?