Год Мужчины. Ордер на Любовь - Александр Гордиенко

– Да-да, конечно…

Железнов, не отрывая телефона от уха, успешно добрался до своего кабинета, кивнул Оберсту, сел в кресло, подтянул к себе клавиатуру и открыл почтовый ящик. Меж тем Мария Николаевна не очень успешно пыталась свернуть разговор на другом телефоне: «Георгий Николаевич, может быть, мы встретимся в офисе, и я вам все… Ах, улетаете… Тогда кратко: встреча вчера завершилась так, как мы этого и хотели… Нет, я им сразу же сообщила, что мы в курсе тех факторов, которые они хотели бы не афишировать… Нет. Я им выложила не все… Оставила на будущее… Не оттолкнуть, а объективно взглянуть на самих себя… Не за что. Все? Еще вопрос?.. В Большой на следующей неделе?.. Кто?.. Георгий Николаевич, спасибо большое за приглашение, но мы с мужем на него недавно ходили… У него на Родине… Да-да, именно там… Спасибо. Всего доброго».

– Алле, Саша, вы еще здесь?

– Да нет, Маша, я у себя. У себя на рабочем месте. Если вы не забыли, кому звонили.

– Не забыла. Саша… – Железнов почувствовал некую неуверенность и смущение в голосе собеседницы. По-видимому, Маша это поняла, а потому ее вопрос прозвучал несколько более решительно, чем она этого хотела: – Саша, а вы женаты?

Железнов слегка усмехнулся.

– Очень принципиальный вопрос для замужней женщины. Сколько вашим детям, Маша?

– Одиннадцать и четыре.

– Мальчик и девочка?

– Наоборот, девочка и мальчик.

– Маша, а вы любите своего мужа?

– Мы вместе много-много лет. Познакомились в Брюсселе, в центре Европы…

– Брюссель в центре Европы? – не удержался Железнов. – Ну надо же! Не знал…

– Все было очень романтично. Я у него первая. Он не знает других женщин…

– Конкретный ответ, и главное – честный. Вы не ответили. Это нехорошо, не отвечать на поставленные вопросы.

– Саша, ну конечно же, по-своему я его люблю. Он очень умный, глубоко образованный, очень любит меня и детей…

– По-своему. И давно… по-своему?

– Не буду отвечать на этот вопрос.

– По существу, вы ответили.

– Саша, я не знаю, почему я вам все это рассказываю. Ни один человек на Земле не знает об этом.

– Маша, когда-нибудь вы сами поймете, почему.

– А вы знаете?

– Догадываюсь. Хотя у меня есть два варианта, один мне нравится, другой – нет. – Железнов решил уйти от обсуждения этой темы. – Так чем вы занимаетесь, надеюсь, вы не экстрасенс, не парапсихолог и не выходите в астрал…

– Не скажу! – В интонации Маши Железнов услышал больше азарта, чем твердости. – Пока не выясню одну вещь, не скажу.

– Про себя?

– Но точно – не тем, что вы перечислили. А что, были проблемы? Странный перечень.

– Были. В прошлом… давно, – Железнов усмехнулся, – в моей жизни была одна неимоверно красивая женщина, у которой главным и единственным хобби был мониторинг моей жизни. Выражалось это в «Где был?» и «Что делал?», а после честных и искренних ответов типа «Всю ночь торчал на ВЦ, обсчитывал три варианта по методу преобразования Фурье» – выслушивал комментарий: «Я чувствую, что ты там не был…» Хотя я действительно был на ВЦ и действительно всю ночь считал варианты по методу Фурье. Перфокарты не обманывают.

– Простите, что?

– Перфокарты… А-а, извините, это перифраз одного из рассказов Брэдбери «Перфокарты не обсуждают». Так вот, в конце концов она довела меня до фразы: «Если ты все чувствуешь – зачем спрашиваешь?», после чего исчезла из моей жизни. Навсегда. С тех пор я не люблю «чувствующих» женщин.

– Это была ваша жена?

– Да, и я ей очень благодарен.

– Вы – ей? – По интонации Железнов понял, что Маша сильно удивлена. – Почему?

– Да потому, что благодаря ей я точно понял, чего я в этой жизни не хочу.

– Интересная позиция. Саша, а как звучит ваша фамилия? Я хочу написать вам.

– Ну да, корпоративный адрес вы, конечно, знаете… А фамилия моя – Железнов, как слышится, так и пишется, «ж» – через zh, конечно, и «з» – через z.

– Да уж, конечно. Я напишу.