На вашем месте. Веселящий газ. Летняя блажь - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Подозрения Фредди не угасли.

– И все?

– А что тебе еще надо?

– Ты не от газеты?

Кубик удивился еще больше.

– О чем ты говоришь?

– Ну нет так нет! Я просто подумал…

– Что?

– Что ты собираешь материал для колонки «Слухи, сплетни».

– Какая колонка! Я там уже не работаю.

– Выгнали? – спросил Фредди, давно удивлявшийся, что приличная газета держит Кубика. – Давно?

– Ничего не выгнали. Они очень мной довольны. Ярко, говорят, умно…

– Так чего ж ты ушел?

– А ты не слышал?

– О чем?

Лорд Бриднорт схватил друга за лацкан.

– Женюсь!

– Женишься?

– Вот именно. На Луэлле, единственной дочери Дж. Тротмортона Бимиша из Нью-Йорка.

– Не может быть!

– Может.

Фредди закурил сигарету.

– Она что, слепая?

– Почему?

– Да так, подумал… Ладно, поздравляю и так далее. Когда ж это ты успел?

– Позавчера. Вчера было в «Морнинг Пост».

– Не читаю, все времени нет.

Тут Фредди остановился. Его осенила идея. Глаза у него засветились, как светятся они у истинных мастеров.

– А этот Бимиш богатый?

– Чуть не лопнет.

– И лысый?

– Конечно. Они все лысые.

– Значит, – сказал Фредди, – ему нужен бальзам Прайса. Помнишь, я тебе дал флакон?

– Дал? А, помню! Я его кокнул.

– Ну и дурак. Очень полезная штука. – Он повернулся к Мичу. – Пошлите дюжину флаконов лорду Бриднорту, в клуб «Трутни», на Довер-стрит.

Мичу это понравилось. Дело есть дело.

– Хорошо, сэр.

– А ты их дай этому типусу.

Лорд Бриднорт заколебался:

– Послушай, ну как я дам? Мы не очень близко знакомы.

– Да ты женишься на его дочери.

– Понимаешь, люди не любят, когда намекают на их лысину. Вот мой папаша…

– При чем тут папаша?

– А Елисей? [9]

– Какой еще Елисей?

– Такой. Из Библии. Тоже был лысый как шар. Намекнули на это дети, и – хапц! – их съел медведь.

Фредди нервно засучил прекрасно обутыми ногами. Довод был веский, но инстинкт продавца – тоже не шутка.

– Вот что, – сказал он, – когда ты его увидишь?

– Сегодня, в «Ритце». Потом пойдем в Тауэр.

– Возьми и меня, я с ним поговорю.

Эта мысль Кубику понравилась.

– Ну, если ты сам… Медведей не боишься? Тогда пошли.

Фредди посмотрел на часы.

– В «Ритц» забежать успею. В 2.30 у меня встреча.

– С кем?

– Да так, с одним…

– А не с одной?

– Если бы! Когда мистер Антони вернется, – обратился он к Мичу, – скажите, что заходил Чок-Маршалл и зайдет опять.

– Хорошо, сэр.

Кубик вернулся к прежней теме:

– Кто этот Антони? В жизни не слышал.

– Да вот, знаешь, Антони… Фамилия такая. Пошли.

На Мотт-стрит они схватили такси и доехали до «Ритца». Фредди был собой доволен. Как ни поразили его недавние события, о своей миссии он не забывал.

12

Несколько минут после того, как жених и его расторопный приятель уехали в гостиницу, мистер Мич располагал салоном по своему усмотрению. Как хороший парикмахер, он потратил это время на подготовку к новому визиту – наточил бритву, переставил шампуни и лосьоны, поправил объявление на стене, сообщил любопытному ребенку точное время и, вполне довольный, встал на пороге, чтобы подышать тем, что на Мотт-стрит называют воздухом.

Когда течение мыслей подвело его к проблеме, заглянуть ли на угол, в «Кружку и гусеницу», дверь этого заведения открылась, и оттуда вышел человек.

Он был массивен, приятен с виду и обвешан пакетами. При виде него Мич бросился к бритве и принялся ее точить. Послышался свист, и вошел сам хозяин, мистер Антони.

– Привет, Мич, – сказал он. – Вот и я.

– Очень рад, сэр, – отозвался учтивый парикмахер.

– Бритву точите?

– Да, сэр.

– Точите, Мич, точите.

Тони сложил пакеты на столик у дверей с надписью «Женский зал». Для человека, перенесшего удар, он выглядел слишком хорошо. И неудивительно: еще никогда он не был так счастлив.

Неплохо быть лордом, иметь земли и большой дом на Арлингтон-стрит. Но еще лучше, как оказалось, владеть салоном, в котором служит Полли. Двух недель вполне достаточно, чтобы убедиться, что ты наконец полюбил. К этому дню сознание Тони наглухо заполнил образ той, кого называют Прекрасной дамой. Он видел Полли каждый день, много с ней беседовал и дошел до того состояния, когда все остальное стало почти нереальным. Джордж Кристофер Мич удивился бы, узнав, что для хозяина он – расплывчатый призрак.

Как ни странно, Полли не походила на юношескую мечту бывшего пэра. Мечта эта, почерпнутая из пантомимы, была достаточно величавой. Однако, увидев Полли, новый хозяин салона понял, что пришел к концу пути. Ему нравились ее хрупкость, и острота ее ума, и смуглое сияние личика, и блеск в глазах, который неизменно предварял чудеснейшую улыбку. Словом, таких – одна на миллион. На два. Нет, на три.

Освободившись от пакетов, Тони от полноты чувств заговорил с Мичем. Призрак или не призрак, а побеседовать можно.

– Как тут дела? – спросил он.

– Все хорошо, сэр. Тихо, спокойно. Подстриг одного джентльмена.

– Прекрасно.

– Не хотел ни шампуня, ни лосьона.

– Ай-яй-яй!

Мич улыбнулся отеческой улыбкой:

– Не огорчайтесь, сэр. Я знаю по опыту, что в субботу клиенты приходят под вечер.

– Под вечер?

– Да, сэр. К слову сказать, недавно вас спрашивал мистер Чок-Маршалл.

– Вот как? Значит, они в городе. Просил что-нибудь передать?

– Да, сэр. Что он еще вернется.

– Это хорошо. А теперь повесьте-ка снаружи «Закрыто».

Мич не пошатнулся, но был к этому близок.

– Вы закрываете салон, сэр? – едва проговорил он.

– Да.

– В час? В субботу?

Тони разворачивал свертки. В них оказались сандвичи, два бокала и украшенная золотой фольгой бутылка того мрачного вида, который бывает у шампанского, если его купишь в кабачке.

– Наверное, очень плохое, – заметил он. – Но что поделаешь?

– Э-э, сэр, – сказал вежливый Мич.

– Или, другими словами, – продолжил Тони, – что тут попишешь?

– М-дэ, сэр, – отвечал на всякий случай растерянный Мич. Тони развернул свои доводы:

– Я молод, Мич. Солнце сияет. Я пригласил закусить даму. Значит, меня нельзя отвлекать. Значит, надо закрыть салон. Что нам богатство, Мич, за которым так гонятся? Важно ли, что мы пожертвуем какими-то стрижками?

– В субботу, сэр, обычно бреются.

– Что ж, каким-то бритьем. Кровь моя кипит, Мич, я собираюсь пировать, даже если все дело лопнет.

Мич вздохнул.

– Как вам угодно, сэр. Вы хозяин.

– Вот именно.

– Простите, сэр, есть у вас хозяйское чутье?

– Как не быть!

– Еще раз простите, сэр, вы человек загадочный. Мистер Чок-Маршалл – истинный джентльмен, а он говорит так, как будто давно вас знает.