Идеальная смерть Мияко Сумиды - Кларисса Гоэнаван

— Кажется, девочка, — ответила Мияко, проверив.

— Как ее зовут?

Мияко ощупала коробку: вдруг подсказки найдутся?

— Ничего нет. Значит, мы можем назвать малышку, как захотим. Есть предложения?

— Как насчет Тамы^[6]?

— Мне нравится, — кивнула Мияко.

— Настоящее сокровище! Ты ведь в куче мусора ее откопала… Может, мне тоже залезть в старую коробку? Вдруг ты и меня подберешь?

— Не болтай ерунду! — Мияко пронзила меня гневным взглядом.

Я засмеялся:

— Она на амулет похожа. Делают же амулетами статуэтки в виде кошки?

Мияко кивнула:

— Рюсэй, ты слышал, на что кошка тратит свои девять жизней? — Мияко пересказала старую английскую пословицу. — Три жизни она играет, три ходит сама по себе, три сидит на месте.

Я усмехнулся:

— У кошек хорошие рефлексы и чувство равновесия, поэтому они частенько выходят сухими из воды.

— Нет! — с серьезным видом возразила Мияко. — У кошек впрямь несколько жизней и они могут перемещаться между мирами живых и мертвых.

Я угукнул чисто для проформы, гадая, почему ей это так принципиально, хотя сам умилялся ее серьезности.

— Идем обратно?

Мияко кивнула.

На миг я отрешился от случившегося между нами. Напевая, Мияко понесла котенка к себе на квартиру, я раскрыл над ними зонт из прозрачного пластика, наши шаги звучали в унисон.

* * *

— Как думаешь, где сейчас Тама? — спросила Фуми–нэ, продолжая разглядывать карти ну с кошкой.

— Наверное, у матери Мияко, — ответил я. — Мияко говорила, что если домовладелец узнает про кошку и пригрозит выселением, она отвезет Таму туда.

— Тама наверняка скучает по Мияко.

— Мы все скучаем, так ведь? — спросил я и Фуми–нэ заплакала. Я протянул сестре руку, помогая подняться:

— Пойдем домой, на улице темнеет. Или ты хочешь еще поработать? Фуми–нэ вытерла слезы:

— Нет, пошли домой.

Мы закрыли студию и зашагали по тихой лице, держась за руки. Фуми–нэ сказала, что желает садиться на автобус.

— Не будем спешить! — попросила она, ия согласно угукнул.

Спорить не хотелось, хотя вечер был холодный и ветреный. Я предложил Фуми–нэ свой пиджак, но она отказалась.

— Не настолько разные у нас тела, — проговорила она. — Миндальничать ни к чему.

Больно такое выслушивать, но подходящийответ не придумался.

— У тебя сохранились письма Мияко? — спросила Фуми.

— Нет, я давно их выбросил, — соврал я, не желая ее тревожить. — Ничего особенного в них не было — так, обычные привет, как дела… Абсолютно ничего личного.

— А-а, — протянула Фуми, и в ее голосе мне послышалось недоверие.

— Я не из тех, кто хранит письма, — сказал я.

Фуми–нэ натянуто улыбнулась:

— Конечно, нет. Ты не настолько сентиментален.