Дама из сугроба - Екатерина Вильмонт

Сандра тоже покатилась со смеху.

– Нет, надо же… Тимур! – хохотала она.

– Да, неожиданно. Но до чего умен!

– А ты жопа! А ты жопа! – заорал попугай.

– Так, интересно… Боюсь, в его лексиконе много ненормативных выражений. Но хорош!

Сандра, отсмеявшись, подошла к стоявшей на подоконнике вазе с фруктами, отщипнула несколько виноградин, потом открыла дверцу и на ладони протянула попугаю одну крупную ягоду.

– Возьми, милый, это вкусно!

– Я милый, очень милый! А ты жопа!

– Неблагодарная птица! – заметил Тимур.

– Птица, птица, сам ты птица, я Тимур!

– Боже, я всегда мечтала иметь говорящего попугая… Я просто в восторге! Интересно, он еще много слов знает? Я буду держать его здесь, в мастерской, а то мало ли, придет кто-то с детьми…

– Думаете, дети не слыхали слова жопа? – улыбнулся Тимур, совершенно очарованный.

– Знают, конечно, но он может выдать что-то и похлеще.

Попугай между тем занялся виноградом и, держа ягоду в одной лапке, поклевывал ее неторопливо и даже изящно.

– Сандра, вы не поверите, но когда сегодня Венька сказал мне про попугая, я сразу представил себе именно такую картину…

– Какую?

– Как вы протягиваете попугаю виноградину на ладони, он берет ее одной лапкой и…

– Хотите сказать, вы ясновидящий?

– Вообще-то нет, но тем не менее…

– Тимур, хотите кофе? У меня тут хорошая кофеварка. Я, когда работаю, люблю пить кофе…

– С удовольствием.

– Вам какой? Эспрессо, капучино, латте?

– Если можно, двойной эспрессо.

– Я почему-то так и думала.

– У вас не так много картин здесь.

– Да, я просто еще не все перевезла.

– У вас удивительные портреты! Довольно беспощадные, я бы сказал… Вы только портреты пишете?

– Нет. Но кормят меня именно портреты. Пейзажи и натюрморты продаются куда хуже. Тимур, я не люблю говорить об этом. Лучше вы… расскажите о себе. Я же ровным счетом ничего о вас не знаю. Только что вы живете в Америке.

– А вы бывали в Америке?

– Да, дважды.

– Понравилось?

– Многое понравилось, но жить там я ни за что бы не хотела.

– Почему?

– Не мое!

– А где бы вы хотели жить?

– Там, где живу… – пожала плечами Сандра. – Вы живете в Нью-Йорке?

– Теперь да. А раньше где только не жил, даже в Лас-Вегасе.

– Господи, как там можно жить? И чем вы там занимались?

– Играл. Я был профессиональным игроком.

Она смотрела на него с искренним недоумением.

– А что это значит – профессиональный игрок? Шулер?

– Боже упаси!

– Есть такая профессия? Игрок? Никогда раньше не слышала.

– Профессии, пожалуй, нет, а игроки есть, – улыбнулся он. – У меня обнаружился такой дар, я мгновенно просчитываю все. Однажды мне очень хорошо заплатили за то, чтобы я больше не играл в этом казино. Вас это шокирует, Сандра?

– Шокирует? Нет. Нисколько! Просто я никогда ничего подобного не слышала. Это что же, такие математические способности?

– Ну да, в некотором роде. Только не говорите, что я мог бы использовать свои способности в науке. Мне это было неинтересно. Хотя я окончил мехмат.

– Но вы вначале сказали, что…

– Да, я покончил с этим.

– Значит, вы очень сильный человек.

– Я польщен такой оценкой, но дело в том, что у меня не было зависимости… Я контролировал себя почти всегда. И в какой-то момент понял, что могу скатиться в зависимость. И бросил. А теперь я… у меня небольшой бизнес…

Она заметила, что он напрягся. Ему не хочется говорить о своем бизнесе.

– Ох, вы молодец! – улыбнулась она. – У вас характер.

– Польщен! Сандра, а знаете, может, это прозвучит странно… Но я приехал в Москву в некотором роде благодаря вам.

– Это как?

– Я прилетел на Рождество в Париж, я сам много лет назад придумал себе такую традицию – летать на Рождество в Париж. Мне казалось, это так романтично, так интересно… Но в этот раз меня все там до крайности раздражало, даже бесило. Я зашел в кафе и увидел красивую парочку, парня и девушку, и вдруг парню позвонила русская мама…

– Это были Лешка с Викой?

– Да. И я вдруг подумал – у меня в Москве отец. Мы расстались в ссоре много лет назад. Он старый, кто знает, сколько ему осталось… И я позвонил ему… Он так обрадовался! Ни упреков, ни обид, только радость. И я решил лететь. А билет нашелся только благодаря тому, что Лешина девушка осталась в Париже. Вот как-то так. У вас чудесный сын, Сандра. Да еще и мой школьный друг оказался одним из «батько́в».

– Да, какие в жизни бывают совпадения! А батьки́… Не знаю, как бы я растила Лешку, если бы не они. Удивительные люди. Все! Настоящие. Хотя годы были ох какие трудные, людей испытывало на излом… А они не сломались. И выстояли. И все нашли себя и помогли мне. Я осталась совершенно одна с двухлетним сыном. Ни родни, ни подруг… Мама тогда работала за границей, с мужем… Мне за работу платили копейки. Слава богу, хоть жилье было. Двушка. Одну комнату я сдавала. Оставлять ребенка было не с кем. Так парни скинулись и нашли для Лешки какой-то дорогущий детский садик. Я когда узнала, сколько он стоил, чуть с ума не сошла. А потом к девушке, которой я сдавала комнату, явился ее ухажер, устроил ей скандал, начал все крушить. Я схватила Лешку и девушку, мы выскочили из квартиры, спрятались у соседей, а его заперли в квартире и вызвали милицию. Это была еще милиция… Но никто не приехал, а этот тип, поняв, что заперт, видимо, здорово перетрусил и выпрыгнул в окно с четвертого этажа.

– Разбился?

– Только ногу сломал. Орал как резаный, угрожал своей девушке, и мне заодно, но я успела позвонить Игорю, он примчался. А «скорая» тоже все не ехала. Так Игорь посадил буяна в свою машину, отвез в больницу, но, видимо, по дороге хорошо поговорил с ним. Больше ни я, ни его девушка о нем не слышали.

– То есть… Игорь убил его? – ахнул Тимур.

– Боже упаси, что вы такое говорите! Игорь объяснил ему, что так себя не ведут. Я подробностей не знаю, но только я года через два видела этого голубчика по телевизору, он баллотировался в Думу. Просто у Игоря дар убеждения.

– Ничего себе! – засмеялся Тимур.

– И кстати, именно Игорь убедил меня бросить юриспруденцию и заняться живописью. И он ездил со мной в Измайлово, я стеснялась сама продавать свои картинки… А потом брал какие-то мои небольшие работы во все свои заграничные поездки и пытался там продавать их в какие-то мелкие галереи.