У нас в саду жулики - Анатолий Михайлов

И неожиданно такой насмешливый голос:

– И как вы только можете?..

– В чем, – поворачиваю голову, – дело?

– И как вы только можете надписывать свою книгу этим пьяным шакалам?

Оказывается, когда я надписывал, внимательно следил.

– Во-первых, – говорю, – это не шакалы, а люди.

– Вы так считаете?

– Да, – говорю, – я так считаю.

– Ну, тогда спокойной ночи…

И, даже не взглянув на мою книжку, обидевшись, улетучился. В помятом плаще и с поднятым воротником. И, по-моему, тоже косой.

И вот, я его теперь узнал.

– Я, – говорит, – вам просто удивляюсь. И как вы только можете так долго разговаривать с этим оборванцем!

Я говорю:

– Его скоро будет защищать Шапиро. И Гена получит два миллиона.

– Его будет защищать сам Шапи-и-ро? И вы в этом уве-е-рены?

И в нашей ночлежке считают, что этот мой сыщик прав.

Оказывается, никто Гену и не пихал. А сам просто ужрался и свалился.

А я, му…к, развесил уши и слушаю.

Все меня предупреждал: вот, будешь уезжать в Россию – и выставлю стол. И под открытым небом посидим. Я на скамейке, а он в своей коляске.

И не нужен никакой ресторан. У нас будет пикник прямо на берегу океана.

И вытаскивает у себя из сумки жратву. И чего там только нет: и маринованные устрицы, и вяленые осьминоги, и всех сортов и оттенков икра… Ну, и, конечно, водяра.

А иногда мне даже предлагает.

– Ты, – спрашивает, – не голодный? Хочешь покушать?

– Да нет… – улыбаюсь, – спасибо.

И Гена тогда на меня обижается.

– Ну, – говорит, – смотри.

А когда уже совсем уезжать, то еще накануне куда-то вдруг пропал. И так и не появился.

Но я ему все равно оставил. Купил за три с полтиной чекушку «Смирновской» и попросил от меня передать.

А на следующий год меня укусила собака. И на всякий случай мне сделали прививку от бешенства.

Стоим с Леной в очереди и вдруг видим – Гена. Оказывается, прямо в госпитале и ночует.