Тени Радовара - Марлус Морсхёйс

Велла переводит взгляд с Йоны на маму и бабушку и медлит.

– Ладно, хорошо. Пусть это будет предупреждение. Дайте мне горшок.

Она вырывает горшок у мамы из рук и подходит к мусорному ведру. Выдергивает стебельки из земли один за другим и переламывает их пополам. А потом скидывает всё в ведро.

– Даже спрашивать не буду, откуда вы взяли землю. Объясняю для ясности: еще раз вас на чём-нибудь таком поймаю, заплатите тысячу баллов. А вам это сейчас не по плечу, с таким дорогим жильцом. Сколько ты еще согласна это терпеть, Марли? Прекрати, пока не поздно.

Дверь за ней захлопывается.

Бабушка берет со своего кресла подушку и в бессильной ярости кидает ее в дверь. По щекам у нее текут слезы.

Йона держится за край стола. Ее чуть не опрокинуло бурей, которая поднялась у нее в груди.

– Тварь! – кричит она в сторону коридора. Потом бежит к мусорному ведру и аккуратно достает оттуда росточки. Бесполезно, Велла измяла их в кашицу. Она оседает на пол рядом с ведром.

– Йона, это всего лишь растения. Мы придумаем бабушке другой подарок.

Мама кладет руки Йоне на плечи и начинает их массировать.

– Пойдем завтра в книжный и купим какую-нибудь красивую книгу. И ей опять станет лучше.

– Мама, ты не понимаешь! – кричит Йона. – Ненавижу этот город! Не хочу здесь жить!

Мама садится рядом с ней на пол.

– Мы никуда не можем уехать. Можем только смириться с тем, что есть, и попытаться чего-то достичь.

– Ты не видишь, что Радовар – это тюрьма? Или тебе легче этого не замечать?

Мама встает и набирает воду в чайник.

– Зачем ты преувеличиваешь? Тюрьма? Ты можешь ходить куда хочешь.

– Разве что в пределах Звездного Света.

– Я не говорю, что всё идеально. Но тут можно учиться в школе, есть еда и одежда, есть компьютер. Захотела бы – нашла бы себе друзей. Ты же сама предпочитаешь быть одна. Ты и не представляешь, сколько свободы у тебя сейчас.

Мама ставит чайник на стол с такой силой, что из него выплескивается вода.

Йона выбирает нападение.

– Свобода – в том, чтобы встать на конвейер и по пять дней в неделю клепать телефоны для «КомВью», как ты?

Мама вся съеживается.

– Это временно. За это нам дают деньги и баллы. Вы можете ходить в школу, а потом, глядишь, тебя возьмут на обучение в «КомВью». У них есть программа для молодых талантов, с их стороны будет глупо тебя не взять. Тебе дадут домик в Верхних районах, может быть, разрешат путешествовать…

Но Йона не дает сбить себя с толку.

– Временно, говоришь? Ты уже семь лет работаешь на конвейере! Ты же учительница!

Мамин взгляд смягчается.

– Я и сама очень бы хотела преподавать. Но такую работу дают только жильцам верхних этажей. Может быть, через несколько лет, когда мы поднимемся еще выше. Хочешь чаю?

– Нет. А что имела в виду Велла, когда говорила, чтобы ты остановилась, пока не поздно? Это как-то связано с бабушкой?

– Я тебе уже говорила, это административные дела.

– Мне надо знать.

Мама вздыхает.

– Я говорила тебе про дома-плюс? Городские власти считают, что все жители старше семидесяти пяти лет должны уезжать в дом-плюс, где за ними будут хорошо ухаживать. А если кто-то не согласен, приходится платить штраф.

– И в чём здесь логика?

– В том-то и дело. Мне кажется, что дешевле содержать бабушку дома, чем в таком центре. Еще это как-то связано с тем, что жилая площадь в домах, где есть заводские цеха «КомВью», предназначена для рабочих. А те, кому семьдесят пять, вот уже три года как на пенсии. Они занимают место, но ничего не дают взамен.

– Можно же взять квартиру поменьше? Я готова спать на диване.

– Я предложила Флису, но правление не хочет делать исключений из правил. Если мы оставим бабушку дома, нам придется платить сто баллов в месяц.

Йона быстро подсчитывает в уме.

– Но…

– Именно, это значит, что, сколько бы мы ни работали, нам удастся только не уходить в минус. Пока бабушка с нами, выше двадцать восьмого этажа нам не подняться. Только если мы с папой возьмем себе еще дополнительных смен. Может быть, лучше всё-таки отпустить ее. Здесь ей тоже счастья нет.

Йона еще никогда не слышала, чтобы мама была так расстроена. Зачем городские власти заставляют стариков переезжать? Значит, всё-таки Килиан прав. Что-то здесь в корне неправильно.

– Нет! Мама… мне надо тебе кое-что рассказать. Эти дома-плюс… их называют «дома-крест». Говорят, оттуда исчезают люди, или очень скоро заболевают, или даже умирают! Пожалуйста, не посылай туда бабушку.

Мама смотрит на нее сердито.

– Откуда ты берешь эти страшилки? Знаешь что, Йона, если ты действительно хочешь помочь, постарайся приносить пользу Звездному Свету и нашей семье. Заведи друзей и перестань жаловаться. Это будет гораздо полезнее, чем твои глупые россказни.