Дневник дылды - Мария Мирошник

– Приложи лёд на пять минут, а затем можешь идти домой. Справку сейчас напишу. Желательно, ногу ближайшие дня три не напрягать и много не ходить. Если что-то неотложное, то эластичным бинтом зафиксируй, – объясняет миловидная медсестра, передавая мне компресс и моток того самого бинта. – А ты, – продолжила девушка, повернувшись к Егору, – проводишь её домой. Тоже выпишу освобождение. Ждите, – после этих слов блондинка вышла из кабинета.

Несколько минут над нами висит ужасающая тишина, пока Егор убивающим взглядом смотрит в невидимую точку на противоположной стене. Мне даже стало не по себе. Пытаюсь отвлечься на мешочек со льдом, но это не помогает. «Класс»! Моя неуклюжесть смогла разрушить даже этот план!

– Осталось дождаться освобождения, и можешь идти домой, – тихо сказала я, боясь поднять глаза.

Резкий вздох со стороны собеседника дал понять, что любые мои предложения сейчас не примут.

– Я, конечно, козёл, да и ты не ангел, но оставить тебя здесь не могу, хотя бы потому что из-за этого освобождения я теперь несу за тебя ответственность, – на удивление, спокойно объяснил Егор, оттолкнулся от кафеля и подошёл ко мне. – Или у тебя есть другой план? – спросил парень, сев на железную табуретку, напротив моей койки.

Взгляд серой радужки выжидающе уставился на меня. Надо что-то придумать. Меньше всего сейчас хочется сидеть в одной комнате с Лаврентьевым, сгорая от чувства вины.

– Да, ты свалишь, а остальное на мне, – легкомысленно пожав плечами, предложила я. – Позвоню друзьям, меня заберут, так что вали.

Я старалась вложить в собственный голос всё возможное безразличие и холодность, но в конце он всё же дрогнул. С каких пор я начала так волноваться в обществе спортсмена?

– Позвони сейчас, и я сразу уйду, – отрезал он, скрестив руки на груди.

Невольно внимание привлекли выступающие на предплечьях вены и мышцы. От каждого движения парня они плавно перекатывались под кожей, создавая чудесное зрелище. Отдёргиваю себя и встряхиваю головой, прогоняя наваждение.

Что это со мной?

– Не утруждайся, – огрызнулась я.

– Не льсти себе, – осадил меня брюнет. – Я меньше тебя хочу здесь находиться, поэтому ни на секунду не задержусь после звонка.

Минуту мы играем в «гляделки», в которых я с позором проигрываю. Откладываю на тумбочку холодный компресс и быстро тянусь к заднему карману за телефоном. Листаю список контактов, ища кому можно позвонить. Ксюша ещё в литературном клубе, а у Лизы в это время самый большой поток посетителей. Да уж, выбор не велик…

Нажимаю на иконку с Олиной фотографией, но палец, словно специально, замер над кнопкой «вызов». Отбросив все сомнения, вздыхаю и прикладываю смартфон к уху, вслушиваясь в гудки.

– Алло? Ника, я сейчас не могу говорить, что-то срочное? – весело спросила подруга.

На заднем плане раздавался громкий женский смех. Похоже, она там не одна.

– Да, ты где? Не могла бы сейчас прийти в школу? Я ногу подвернула и дойти сама не смогу, – объяснила я, пока напротив стоящий Лаврентьев вслушивался в разговор.

– Прости, не могу, – неискренне извинилась Низовская. – Позвони маме, до скорого!

– Зараза, как её домой пьяной тащить, так я рядом, – тихо буркнула я, надеясь, что брюнет не услышит, но удача сегодня явно была не на моей стороне.

– «Хорошие» у тебя друзья! – подытожил парень, разминая спину. – Противнее окружения я не видел. Не удивительно, что у тебя такой характер.

– Твоё общество мне ещё противнее, поэтому, прошу, уйди уже. У нас был план, он провалился, что тебе ещё нужно? – перебила я.

По резко изменившемуся лицу собеседника вижу, что переборщила. До этого расслабленный лоб юноши приобрёл злобные морщинки в области бровей, а на острых скулах заиграли «желваки».

Встав, Лаврентьев подошёл к двери и, резко обернувшись, кинул всего одну короткую, но очень болезненную фразу:

– У меня хотя бы друзья нормальные есть.

Не успеваю ничего сказать, так как резкий хлопок двери закончил разговор.