Королева Камилла - Сью Таунсенд

– Чем я могу быть вам полезна, мистер Грайс? – спросила королева.

– Да я не так чтобы из‑за себя пришел, мэ – эм. Из‑за жены, Сандры.

Королева кивнула.

– Не знаю, в курсе ли вы, мэ – эм, но Сандра в лепешку разбивается ради своей благотворительности, – прогудел Грайс.

– И какой благотворительностью занимается ваша жена? – спросила королева.

– Так это же она замутила ИСК.

– Иск? – переспросила королева.

– Искалеченные силиконовой коррекцией, – чуть ли не по слогам проговорил Грайс. И добавил: – Ей увеличивали сиськи и чего– то не так намудрили. Теперь одна титька в два раза больше другой. Короче, перекосило на всю жизнь.

Он печально опустил глаза и склонил голову.

– Какое несчастье, – пробормотала королева.

– И она еще с подростками возится.

– Это достойно восхищения, – сказала королева, частенько встречавшая на улицах поселка Сандру Грайс, рассекавшую в кабриолете с грохочущей музыкой и с разными обалдуями на переднем пассажирском сиденье. Пластическая хирургия подтянула миссис Грайс до такой степени, что она казалась загорелой астронавткой на тренажере перегрузок.

– И в чем же дело, мистер Грайс?

– Вы не поверите, как ее оскорбляют некоторые люди. Конечно, они завидуют, Сандра – роскошная женщина и не стыдится показывать свое тело. Некоторые болтают, что она шлюха. Я с такими провел работу, но вот если бы она была леди Грайс, она бы чувствовала себя гораздо спокойнее.

– Разумеется, – буркнула королева.

– Так что если вам видится возможным удостоить ее такого…

– Не исключено, что в будущем… – сказала королева, стараясь потянуть время.

– А не могли бы вы даровать мне рыцарство? Прямо сейчас? У меня в багажнике есть меч.

– Боюсь, что нет, мистер Грайс, – покачала головой королева. – Есть установленный порядок… Рекомендательные комитеты…

– Но вы ж скоро снова королевой будете. Кто может вам помешать удостоить титулом местного филантропа, который преодолел все преграды, чтобы стать владельцем самого крупного в Мидлендсе лесомонтажного бизнеса, а? Да и вообще, я хозяин целой зоны изоляции.

Королева посмотрела в изборожденное шрамами лицо Артура Грайса и сказала:

– Боюсь, мой ответ «нет», мистер Грайс.

– Нет? – изумился Грайс. Не часто он слышал это слово. – Да я самый крупный работодатель в поселке. Просто надрываюсь за – ради благотворительности. Это же я денег дал на Академию.

– Мистер Грайс, мы живем в эпоху, когда все граждане ценны одинаково. У меня теперь нет ни власти, ни, правду сказать, желания удовлетворить вашу просьбу.

– Но я ж устроил вашего внука на работу, – недоумевал Грайс.

– Не сомневаюсь, Уильям отлично управляется с лесами. Он очень добросовестный мальчик, – сказала королева.

– А она уже заказала новые визитки с сэром Артуром и леди Грайс, такие, с гербом, знаете. Треугольник из шестов для лесов, а в серединке лев на задних ногах и панда, она страсть как панд обожает.

Грайс говорил уже скорее сам с собой, чем с королевой.

– Со стороны вашей жены несколько преждевременно было заказывать новые письменные и канцелярские принадлежности, мистер Грайс, – заметила королева.

– Импульсивная она у меня, – объяснил тот.

Он не мог представить, как вернется домой, на свою перестроенную мельницу, и сообщит жене, что не сумел добыть для нее титул. Слишком уж капризная собственность, думал Грайс. Он отвалил двести пятьдесят штук на переделку старой мельницы, а жена уже пилит его, что шум воды действует ей на нервы.

– Что ж, ваше величество, – предложил Грайс, – может, когда вы уедете отсюда, вы как‑нибудь посетите нас с женой. У нас в гостиной стеклянный пол и видно, как внизу водичка течет. Мы оба обожаем природу, как и вы, мэ – эм.

Королева молча улыбнулась ему ледяной улыбкой, потом прошла к выходу и отворила дверь. Артуру не оставалось ничего другого, кроме как откланяться. Гаррис и Сьюзен облаивали с крыльца добермана, сидевшего на заднем сиденье «роллс – ройса».

– Хайлъ, Рокки, надеемся, ты провалишься сквозь стеклянный пол и утопнешь! – лаял Гаррис.

Рокки в бесплодной ярости исступленно бросался на стекло.

– Сидеть, ублюдок тупой! – заорал Грайс.

Забравшись в машину, он добавил:

– Еще раз такое увижу – велю отрезать тебе яйца и зажарю их себе к чаю, по – ал?

Рокки лег на сиденье и заставил себя успокоиться. Артур Грайс слов на ветер не бросал.

Королева поняла, что закрывать глаза на возможную перспективу возвращения к монаршим обязанностям более нельзя, и решила, что семье нужно собраться и обсудить все вероятия нового прихода в политическую жизнь. Но прежде она хотела навестить мужа и спросить совета у него.

Его королевское высочество принц Филип, герцог Эдинбургский, уже два года был неходячим, лишившись после удара зрения, памяти и подвижности. Филипа держали в интернате имени Фрэнка Бруно, что располагался в дальнем конце Артур – роуд, проходящей через центр поселка, в пятнадцати минутах ходьбы от переулка Ад. Принц – консорт чах в темной палате на пару с бывшим профсоюзным боссом, болтливым инвалидом – колясочником Гарольдом Баньяном по прозвищу Большевик Баньян. Большевик разговаривал во сне – привычным для него недовольным тоном, в точности как и днем, когда он пребывал в полном и неизменно агрессивном сознании.

Прикованный к постели герцог Эдинбургский считал себя пленником Баньяна. Он постоянно жаловался нянечкам, что из Рая королевских дворцов его швырнули в Ад зоны Цветов и ныне он обитает в Чистилище.

Собак в интернат не пускали, так что Гарриса и Сьюзен королева привязала к деревянной скамейке, украшенной бронзовой табличкой с надписью: «Эта скамья поставлена в память об Уилфе Тоби, 1922–1997». До недавнего времени пациентам интерната не только разрешали, но и прямо предлагали сидеть на этой скамье. Колясочники подъезжали и сидели рядом, дыша воздухом и глядя, как течет жизнь в поселке. Но новая заведующая, миссис Синтия Хедж, положила этому обычаю конец. Синтия, женщина с твердокаменной челюстью, заявляла, что ввела «политику запертых дверей», дабы защитить пациентов от возможных террористических актов.

Королева нажала на кнопку интеркома и долго ждала ответа, ежась на холодном ветру. Наконец интерком прохрипел что‑то нечленораздельное. Королева крикнула:

– Это Элизабет Виндзор.

Прошло еще несколько бесконечных минут: все это время некая престарелая леди в ночной рубашке и с прической, похожей на готовый разлететься одуванчик, сквозь застекленную дверь показывала королеве неприличные жесты. Но вот сама миссис Хедж, которую довольно редко можно было заметить за общением с пациентами, увела престарелую леди прочь и, вернувшись, отворила королеве.