Королева Камилла - Сью Таунсенд

– Удостоверение, пожалуйста, – резко бросила миссис Хедж.

– Мне ужасно неловко, – сказала королева, – но я его временно куда‑то задевала.

– Тогда я не смогу вас пропустить, – заявила миссис Хедж. – Теперь прошу меня извинить, у нас не хватает людей. Трое сомалийцев не явились на работу.

Королева рассмеялась.

– Но вы же знаете, кто я такая, миссис Хедж.

И она попыталась протиснуться в дверь.

Но миссис Хедж заступила ей путь:

– Сожалею, что вы так легкомысленно относитесь к вопросам безопасности и к борьбе с терроризмом, миссис Виндзор.

– Не думаю, что интернат Фрэнка Бруно представляет заметный интерес для Хамаса или Аль – Каиды, – с недоумением заметила королева.

– Если я пропущу вас без положенного документа, мы потеряем страховку, – разъяснила ситуацию миссис Хедж.

Гаррис скакнул к королеве и пролаял:

– Твое удостоверение завалилось за диван! Ну сколько можно, женщина!

К Гаррису присоединилась Сьюзен:

– Пошли домой, мы тебе его найдем!

– Тише вы! Глупые псы, – прикрикнула королева.

Собаки обиженно умолкли.

Гаррис проворчал под нос:

– Стараешься помочь, и что взамен? Брань.

Миссис Хедж затворила дверь. Королева отвязала собак и поволокла прочь.

Оказавшись дома, Гаррис и Сьюзен бросились в гостиную и принялись растаскивать диванные подушки. Гаррис на миг забыл, что роет мягкую обивку, и представил себя диким, вольным зверем, добывающим из норы мелкое живое существо с теплой кровью, которое можно загрызть, убить, съесть.

Королева пришла в ужас.

– Ах вы, собачье отродье! – воскликнула она, шлепками отгоняя собак от порванных подушек. – Что сделали с диваном!

Несколько порхнувших из‑под рваной оболочки гусиных перьев повисли в воздухе, словно крошечные оперенные планеры.

Гаррис прорычал Сьюзен:

– Ну что, полезть? Так, чего доброго, схлопочешь опять…

– Если ты найдешь ей карточку, нам что– нибудь отломится, – прорычала в ответ Сьюзен. – На верхней полке стоит коробка мятного собачьего печенья.

Не успела королева поставить подушки на место, как Гаррис прыгнул на диван и просунул морду в щель между диваном и стеной. Не обращая внимания на шлепки, отвешиваемые королевой, он вытянул из‑за дивана черное перо «Монблан», носовой платок и затерявшееся удостоверение личности.

Обрадованная королева умилилась:

– Умница, Гаррис, умный мальчик!

Гаррис и Сьюзен побежали на кухню и задрали морды у маленького буфета, в котором у королевы хранились собачьи лакомства.

– Вот. – Королева выдала им по одной зеленоватой печенюшке в форме косточки. – Ешьте – и по корзинам!

Королеве и самой хотелось немного отдохнуть, вес каждого из восьмидесяти прожитых лет давил на нее, – но вот уже два дня она не навещала мужа и понимала, что Филип будет на нее досадовать. Так что, надежно спрятав удостоверение в сумочку и оставив дома дрыхнущих собак, она вновь шагнула за порог и вернулась к дверям интерната.

Уже смеркалось, когда санитарка – стажер Шанталь Тоби, сестра Шанель, открыла королеве дверь.

– Как хорошо, что вы пришли, Лиз. Он нам тут задал. Ему, грит, надо на какой‑то развод караулов. Просит нас оседлать лошадь и начистить пуговицы на мундире.

Королева в который раз поразилась красоте Шанталь; у нее, думала королева, по – настоящему совершенные черты. Какое‑то генетическое отклонение наделило Шанталь скульптурным станом и длинными ногами, не в пример остальному клану коренастых и груболицых Тоби.

– Давно ли мой муж разволновался? – спросила королева.

– А не знаю. Я только щас заступила. Три дня отгулов брала из‑за стресса, – ответила Шанталь.

Они прошли через холл, где старики с погасшими глазами смотрели, как на мигающем экране кувыркаются телепузики. Вонь мочи и дешевого антисептика оглушали.

– Отчего же у тебя стресс? – спросила королева, пока они с Шанталь медленно поднимались на третий этаж в дергающемся лифте, где места хватило бы только для гроба и пары гробовщиков.

Шанталь вздохнула:

– Иногда кажется, никогда я не уеду из Цветов. По – моему, это несправедливо, что я должна тут жить просто из‑за того, что у меня кошмарная семейка. Я ничего плохого не делала.

– Я согласна, это ужасно несправедливо, – согласилась королева.

– А эта работа – просто каторга. – Шанталь понизила голос: лифт почти доехал. – Нас тут слишком мало, чтобы путем ухаживать за стариками, а миссис Хедж настоящая язва.

Они вышли из лифта и миновали открытый кабинет миссис Хедж – она диктовала в телефонную трубку продуктовый заказ на неделю:

– …и не надо больше печенья с прослойкой, я деньги еще не рисую.

– Тут было так славно, когда я к дедуле приходила, – прошептала Шанталь. – У него в палате жил попугайчик, и старичкам разрешали не ложиться, пока не кончится кино.

Королева навещала Уилфа, мужа Вайолет, когда после удара того разбил паралич. Да, в те дни режим был куда как мягче. В интернате частенько гостил Уилфов пес Микки.

Королева надеялась, что Гарольда Баньяна она не застанет: время от времени санитары выкатывали его в торговый центр, где Большевик брал в прокат аудио книги из маленького отдельчика для слепых. Но коляска Баньяна стояла на обычном месте у окна. Большевик в толстом пальто, зеленой шерстяной шляпе и таком же шарфе слушал биографию Сталина. Завидев Шанталь с королевой, он вздохнул и нажал кнопку паузы.

– Вы собираетесь прогуляться, мистер Баньян? – спросила королева.

– Нет, – ответил тот. – Я одет, потому что здесь холодно, как у эскимоса в заднице.

– Нельзя говорить такие слова, – вмешалась Шанталь.

– Не сомневаюсь, слово «задница» королеве знакомо, – сказал Баньян.

– Да нет, – объяснила Шанталь, – нельзя говорить слово «эскимос», это противозаконно. Надо говорить «представитель народности инуитов».

– Ах, прошу прощения, – злобно рыкнул Баньян. – Я, конечно, имел в виду, что здесь холодно, как в заднице у представителя народности инуитов.

Устроившись у кровати мужа, королева смотрела, как он спит. Ей вспомнилась поездка на Баффинову землю, что в Северной Канаде, когда принц Филип после официального обеда читал наизусть из «Эскимоски Нелл»[24]. Тогда случился международный скандал и британский импорт в Канаду упал на пять процентов.