Гламорама - Брет Истон Эллис

Я бегом возвращаюсь в гостиницу.

Я врываюсь в вестибюль, но усилием воли заставляю себя спокойно дойти до лифтов на его противоположной стороне.

Однако очутившись на этаже Хлое, я снова срываюсь на бег.

Я молочу кулаками в ее дверь.

— Хлое? Хлое — с тобой все в порядке? — кричу я высоким писклявым голосом. — Открой, Хлое, это я.

Дверь открывается, и передо мной стоит улыбающаяся Хлое в белом платье.

— Ты переоделся, — говорит она, глядя на одежду Бобби. — Где твоя одежда?

Я отстраняю ее и вбегаю в панике в гостиную, не имея при этом ни малейшего представления о том, что я буду делать, если Бобби окажется здесь.

— Кто тут был? — спрашиваю я, распахивая дверь ванной.

— Виктор, успокойся, — говорит Хлое.

— Где он? — кричу я, открывая дверь шкафа, а затем с грохотом захлопывая ее. — Кто тут был?

— Бобби Хьюз заходил, — говорит она, слегка дрожа, и садится обратно на стул с высокой спинкой, стоящий возле стола, на котором лежит блокнот со спиральной пружиной, куда она что-то записывала перед моим приходом. Она закидывает ногу на ногу и одаряет меня суровым взглядом.

— Чего он хотел? — спрашиваю я, слегка успокоившись.

— Поговорить, — пожимает она плечами. — Спрашивал, где ты…

— Что он сказал?

— Виктор…

— Отвечай мне, черт побери! Что он сказал?

— Он хотел поговорить, — отвечает она испуганно. — Хотел выпить немного шампанского. Он принес бутылку. Сказал, что хочет поправить отношения с тобой — уж не знаю, что у вас там случилось. Я сказала ему, разумеется: «Нет, спасибо», и…

— Так ты отказалась?

Длинная пауза.

— Выпила полбокала. — Она вздыхает. — Он хотел, чтобы я оставила для тебя. Оно там стоит, в ведерке со льдом.

— И, — перевожу я дух, — что еще?

Меня охватывает такое облегчение, что на глаза наворачиваются слезы.

— Да ничего особенного. Все было хорошо. Он что-то отмечал — уж не знаю что.

Она замолкает, чтобы подчеркнуть следующую фразу:

— Он очень сожалел, что вы расстались…

— Еще бы, — бормочу я.

— Виктор, он… — она вздыхает, но затем решается договорить фразу до конца, — он беспокоится за тебя.

— Наплевать, — говорю я.

— Но он же за тебя беспокоится! — восклицает она.

— Где он?

— Ему нужно было куда-то бежать, — говорит она, обхватывая себя руками и снова дрожа.

— Куда?

— Я не знаю, Виктор, — говорит она. — Одна вечеринка там, другая здесь.

— Какая вечеринка? Где? — спрашиваю я. — Это очень важно, Хлое.

— Я не знаю, куда он пошел, — говорит она. — Послушай, мы выпили немножко шампанского, чуть-чуть поболтали, а потом он ушел на вечеринку. Что тебя за муха укусила? Почему ты так перепуган?

Молчание.

— С кем он был, зайка? — спрашиваю я.

— Он был с другом, — отвечает она. — Ужасно похожий на Брюса Райнбека, но, по-моему, это не Брюс.

Долгая пауза. Я стою посередине гостиной, держась за бока.

— Брюс Райнбек?

— Ага, жуткое дело. Он был ну просто вылитый Брюс, но что-то в нем было немного не так. Волосы другие или что-то в этом роде.

Она морщится и потирает живот.

— Этот парень сказал, что его зовут Брюс, но фамилии своей не назвал, так что — кто знает?

Я цепенею на месте.

— Так не бывает, — бормочу я.

Брюс Райнбек умер.

— Чего не бывает? — спрашивает она недовольно.

Брюс Райнбек погиб, обезвреживая бомбу в жилом доме на Бетюнской набережной.

— Это был не Брюс Райнбек, зайка.

— В любом случае он ужасно походил на Брюса Райнбека, — говорит Хлое. — Фраза эта звучит довольно резко, поэтому она тут же переходит на более ласковый тон и добавляет: — Я же так и сказала. Виктор, успокойся.

Ее личико снова морщится.

Я начинаю вынимать ее вещи из шкафа. Она оборачивается.

— Что ты делаешь?