Скажи нам правду - Дана Рейнхардт

Мейсон обнял ее, и женщина исчезла в его ручищах. Потом он взял мать за руку и подвел к нам с Дафной:

— Это мои друзья. Прекрасная, удивительная Дафна и Ривер, парень вроде неплохой, но трепло… — Он бросил на меня чуть виноватый взгляд: — Извини! Плохой Мейсон. — Он шлепнул себя по запястью. — А это моя мама. — Он сделал шаг назад, с гордостью представляя ее. — Вы ведь не возражаете пожертвовать своей анонимностью ради встречи с лучшей женщиной, которую только Господь создал на земле?

Мы с Дафной покачали головами.

— Спасибо, что дружите с моим сыном, — сказала мать Мейсона. — Спасибо, что выслушиваете его и приходите сюда каждую неделю. Спасибо, что помогаете ему стать лучше. А теперь идем, дорогой. — Она повернулась к Мейсону. — Мы же не хотим опоздать.

Мейсон взял мать под руку.

— Собираемся в кино, — сообщил он через плечо на пути к машине. — До скорого, народ.

Когда Натали была младенцем, мы с мамой устраивали субботние киновечера. Мы чередовали те фильмы, которые нравились мне — боевики или фантастику, — с теми, что нравились ей: истории о женщинах, ищущих себя после расставания с мужчинами. Ели попкорн и сосали карамельки. Но уже много лет мы не были в кинотеатре вместе.

— Не ожидал, — сказал я Дафне, когда они уехали. Без Кристофера и его сигарет у нас не было повода тянуть время.

— Ты о чем? — спросила девушка.

— Ну ты знаешь. — Я описал руками огромную фигуру Мейсона, а затем крошечную фигурку его матери.

— А… — Дафна засмеялась. — Это его приемная мать. Она его не рожала.

— Тогда понятно, — протянул я.

— По-моему, ты многого не знаешь. — Дафна вздохнула. — Видишь ли, большую часть своего детства Мейсон переезжал из дома в дом, из одного гиблого места в другое, пока не оказался в Калвер-Сити у этой женщины. Она первая полюбила его без всяких условий. Мейсон живет с ней с тринадцати лет. И она дает ему все. Поддержку. Стабильность. Она даже отправила его в крутую школу. Но… иногда он все равно блюет в банки и прячет их под кроватью. Поди разберись.

Я мало что знал о булимии, но всегда считал, что она бывает только у девушек, у неуверенных в себе блондинок, а не у таких брутальных парней, как Мейсон. Легко было простить его подколки, зная, через что он прошел, а кроме того, он был прав. Я действительно трепло.

— Хочешь чем-нибудь заняться? — спросила Дафна.

— Чем, например? — засмеялся я.

— Ну не знаю. Мне пока не хочется домой.

— А ты хочешь заняться чем-нибудь со мной?

— Господи, Ривер. Я просто спросила, не хочешь ли ты сходить куда-нибудь, поесть, просто провести время. Я не свидание тебе назначаю, если ты об этом.

— Я ничего такого не имел в виду. — Почему я всегда смущался перед Дафной? — Я только подумал, что без Кристофера тебе не захочется никуда идти.

— Без Кристофера? Мне не нравится Кристофер. По крайней мере, не в этом смысле.

— Точно?

— Почему тебя это так волнует?

— Меня не волнует.

— Кристофер не для меня. Он богатый мальчик с зависимостью от клубных наркотиков. Не мой тип.

— Приму к сведению.

— Тогда пошли куда-нибудь. Где твоя машина?

— У меня… нет машины.

— У тебя нет машины? Да что ты тогда за парень с Вестсайда?

— Парень без машины. И без прав.

— У тебя и прав нет?

— Нет. Я не вожу машину.

Мне вдруг пришло в голову, что единственная причина, по которой Дафна предложила мне чем-нибудь заняться, — это чтобы я подбросил ее домой. Я приготовился к тому, что теперь меня отошьют.

Девушка пожала плечами:

— Значит, придется нам идти пешком.

— А вот это я хорошо умею. — Я рассмеялся.

Мы отправились на юг, к бульвару Венис, где как-то раз я видел битком набитую забегаловку с сэндвичами тако. Длинные лавки на улице были заняты, и когда Дафна углядела два свободных места, то поспешила их занять. Я встал в очередь, отказавшись от ее попытки всучить мне деньги.

Девушка уперла руку в бок и подняла брови:

— Я же сказала, это не свидание.

— Знаю. Расслабься. Я просто куплю тебе тако.

— Нет, ты купишь мне два тако.

Некоторое время мы сидели молча, поглощая тако и запивая газировкой «Джарритос»: клубника — для нее, манго — для меня. Я чувствовал, как пустота внутри постепенно чем-то заполняется.

— Как же ты сюда попадаешь, Ривер? — усмехнулась Дафна. — Ты уже говорил, что не ездишь на автобусе, потому что… — И она произнесла со смешным акцентом, который должен был пародировать белых, но звучал невероятно глупо: — Никто в Лос-Анджелесе не ездит на автобусе.

— Обещай, что не будешь меня осуждать, — попросил я.

— Не могу обещать.

— Меня возила моя девушка. Мы были вместе еще до того, как нам исполнилось по шестнадцать, и когда она получила права, я просто не стал их получать. Еще у меня есть друзья, которые тоже водят, так что…

— Какое жалкое зрелище.

Это мне уже говорили. Много раз. Но впервые я согласился с этим.

— У тебя есть права?

— Конечно есть. Но у меня нет машины. — Не спрашивая разрешения, Дафна взяла мою воду с манго и сделала глоток.

Я посмотрел на горлышко бутылки, ища следы розового блеска для губ, но на стекле ничего не было.

— Знаешь, Ривер, что я для тебя сделаю?

— Нет.

— Научу тебя ездить на автобусе.

— Спасибо, но…

— Не стоит благодарности. Мне иногда нравится заниматься благотворительностью. Ты будешь моим социальным проектом. Можно упомянуть об этом в заявлении в колледж. Например: «Работала волонтером с бедным белым мальчиком из Вестсайда, обучая его пользоваться общественным транспортом Лос-Анджелеса».

— Ха!

— Ха!

Рука девушки лежала на столе, и я мог хорошенько рассмотреть татуировку на ее запястье. Татуировка была очень красивой. Мне хотелось спросить Дафну об этом, но я не стал.

— Значит, на следующий год собираешься в колледж?

— А почему я не могу?

— Я не в этом смысле спрашивал…

— Да, когда-нибудь я собираюсь в колледж. Но не на следующий год. Не знаю, что мои родители будут без меня делать. К тому же у меня нет денег. И я пока не знаю, как их украсть.

— Дафна…

— Шучу. Ну а ты, Ривер? Собираешься в колледж?

— Заявления я отправил. Ответы узнаю через несколько недель. И у меня есть деньги. Но я их не хочу. В смысле, деньги.