Десять вечеров - Сборник сказок

Кинулись обезьяны на юношу всей стаей. Испугался он и стал бросать в них рисовыми лепёшками. Начали обезьяны лепёшки подбирать, а он вскочил в челнок и оттолкнулся от берега.

Снова поплыл челнок, куда ветер его гонит и волны несут, и вскоре прибился к берегу другого острова.

Не успел молодой слуга ступить на землю, как из лесу с диким воем выбежала ватага чудищ. То были черти разных мастей: красные, синие, чёрные…

– Человек! Смотрите – человек! Давно нам такой лакомый кусочек на зуб не попадался, – заорали черти.

Что делать, как тут спастись! Стал молодой слуга кидать в чертей рисовыми лепёшками, но черти на них и не взглянули. Схватили юношу когтями, вот-вот разорвут на части.

Но главный чёрт закричал:

– Погодите, ребятки, съесть его мы всегда успеем. Спросим наперёд, каким ветром его к нам занесло. Эй, человечье отродье, по своей воле или нет приплыл ты к нам сюда?

– Нет, не сам я приплыл, волны меня принесли. Посадил меня мой хозяин в челнок без паруса и вёсел за то, что не захотел я рассказать ему свой первый новогодний сон.

– Что ж это за сон такой тебе приснился? Расскажи-ка нам поскорее.

– Ого, какие хитрые! Я не продал свой сон хозяину за двадцать золотых, а вы хотите даром его послушать. Не стану рассказывать, хоть разорвите меня на мелкие кусочки!

Стали красные, синие и чёрные черти между собой совещаться. Погалдели, погалдели и говорят юноше:

– Давай меняться! Ты нам поведай свой чудесный сон, а мы тебе дадим нашу чудесную колесницу.

Побежали черти со всех ног в глубь леса и прикатили великолепную колесницу.

– Вот она, смотри! Это летучая колесница! Если стукнуть по ней один раз железной палицей, она тысячу ри пролетит, стукнуть два раза, десять тысяч ри пролетит.

Поглядел молодой слуга на колесницу и сделал вид, что раздумывает:

– Гм, гм! Не прогадаю ли?

Снова черти залопотали, загомонили, – совещаются между собой. На этот раз принесли они две длинные иглы33.

– Смотри, человек! Вот мёртвая игла. Если уколоть мёртвой иглой какого хочешь силача, ему сразу конец. А это – живая игла. Стоит живой иглой уколоть больного, он мигом станет здоров. Эти две иглы – бесценное сокровище: и смерть дают они, и жизнь.

– Скажите! Неужели! Тогда я, пожалуй, расскажу вам свой новогодний сон. Ох, и чудеса мне привиделись! Но только раньше испробую я вашу колесницу, так ли она хороша, как вы говорите.

Взял молодой слуга обе иглы, стал на колесницу и стукнул по ней раз железной палицей. Взвилась колесница, как птица, и полетела. Черти подняли было ужасный крик, но колесница вмиг пропала в небе. Заплакали черти от горя слезами крупными, как мельничные жернова.

Летела колесница через море, летела через горы и остановилась где-то посреди широких рисовых полей. Стукнул молодой слуга железной палицей два раза. Снова понеслась колесница под самыми облаками и спустилась на землю в каком-то селенье. Течёт посреди селенья река, а на обоих её берегах стоят друг против друга два богатых дома под черепичными крышами, а возле одного из них чайный домик примостился, как раз по эту сторону реки. Зашёл в него юноша подкрепиться. Только вдруг слышит: в соседнем доме поднялась страшная суматоха. Люди мечутся, кричат, плачут.

– Что там случилось? – спросил молодой слуга хозяйку чайного домика. – Какая беда?

– Ах, и не спрашивай, – отвечает хозяйка. – Умирает у моего соседа-богача единственная дочь, и такая красавица! Отец с матерью от горя совсем обезумели. Сколько ни звали они врачей и знахарей, ни один не сумел ей помочь.

– Жаль мне их, несчастных! Поди, хозяюшка, скажи соседям, что прибыл в ваши края великий целитель всех недугов. Я вылечу больную.

Обрадовались отец с матерью, услышав такую весть, и скорее повели молодого слугу к постели больной. Лежит она, чуть дышит.

Уколол он девушку живой иглой. И в тот же миг смертельной болезни как не бывало. Вскочила девушка с постели, здоровая и румяная.

Тут сменилось горе великой радостью. Хотел было юноша уйти, но родители девушки не отпустили его. Повторяют: «Ты наш спаситель!» Не знают, как получше угостить. Званые пиры в его честь созывают, зрелища ему показывают, плясками забавляют. Наконец стали они умолять молодого слугу, чтоб женился он на их дочери. Полюбилась ему красавица-девушка, и взял он её в жёны.

Между тем в доме по ту сторону реки тоже заболела единственная дочь, да так тяжело, что родители всякую надежду потеряли. Плачут в голос. Пожалел их молодой слуга, пришёл к ним и с помощью живой иглы сразу вылечил девушку. Вскочила она с постели такая весёлая, будто никогда и больна не была.

Отец с матерью не знают, как своего спасителя и благодарить. Стали и они тоже устраивать в его честь пиры и разные увеселения. Не хотелось им отпускать юношу из своего дома. Наконец, сдавшись на их уговоры, женился молодой слуга и на этой девушке тоже.

Сильно он призадумался, в котором доме ему жить? Посоветовались между собой обе семьи и построили золотой мост через реку. Стал юноша жить полмесяца в одном доме, полмесяца в другом.

По всей Японии пошла о нём слава как о великом целителе. Многих людей вылечил он живой иглой. А вот мёртвая игла ему так и не пригодилась: врагов не было.

Как-то раз переходил юноша по золотому мосту с одного берега на другой.

По правую его руку идёт красавица-жена, а по левую руку другая, столь же прекрасная. Под ногами золотой настил так и сверкает. Тут вспомнил юноша, что уже видел всё это однажды – в своём новогоднем сне.

Вечер третий

Как журавль за добро отплатил

В старину жили у подножья одной горы старик со старухой. Сердце у них было доброе, жалостливое.

Однажды в снежный зимний вечер пошёл старик в лес за дровами.

– А ты, жена, оставайся дом сторожить да меня поджидать.

Нарубил старик большую охапку дров, взвалил на спину и начал спускаться с горы. Вдруг слышит он поблизости жалобный крик. Глядь, а это журавль попался в силок, бьётся и стонет, словно на помощь зовёт.

– Ах ты, бедняга! Ну ничего, потерпи немного… Сейчас я тебе помогу.

Освободил старик птицу из силка. Взмахнул журавль крыльями и полетел прочь. Летит и радостно курлычет.

Настал вечер. Собрались старики сесть за ужин. Вдруг кто-то тихонько постучался к ним.

– Кто бы это мог быть в такой час?

Выглянул старик за