Десять вечеров - Сборник сказок

– Заблудилась я в горах, – говорит. – А на беду, сильно метёт, дороги не видно.

– Заходи к нам, – приглашает старуха. – Мы гостье рады.

– На дворе лютый холод. Видно, ты озябла. Обогрейся у огня, – подхватил старик.

Зашла девушка в дом к старикам, села возле очага.

– Вот мне и тепло стало. Хочешь, бабушка, разомну тебе плечи?

– Вот спасибо, доченька. Как тебя по имени зовут?

– Зовут меня о-Цуру.

– О-Цуру, Журушка, хорошее имя, – похвалила старуха.

Пришлась старикам по сердцу приветливая девушка. Жалко им стало с ней расставаться. На другое утро собирается о-Цуру в путь-дорогу, а старики ей говорят:

– Мы одиноки, нет у нас детей. Останься с нами навсегда.

– С радостью останусь, я ведь тоже одинока… А в благодарность за вашу доброту натку я для вас хорошего полотна. Об одном только прошу, не заглядывайте в комнату, где я ткать буду.

Взялась девушка за работу. Только и слышно в соседней комнате: кирикара тон-тон-тон.

На третий день вынесла о-Цуру к старикам свёрток узорчатой ткани.

– Красота-то какая! – ахнула старуха. – Загляденье!

А старик поглядел на девушку и встревожился:

– Сдаётся мне, Журушка, что похудела ты. Щёки у тебя вон как впали.

Тут как раз пришёл торговец Гонта. Ходил он по деревням, скупал полотно. Спрашивает:

– Ну что, бабушка, есть полотно на продажу?

– Кстати ты пожаловал, господин Гонта, – отвечает старуха. – Вот взгляни-ка. Это наткала дочка наша о-Цуру, – и развернула перед Гонтой во всю длину кусок мягкой пушистой ткани.

– О, прекрасная работа! Чудесный узор! Дочь твоя, я вижу, мастерица! – Гонта сразу полез в кошелёк и щедрой рукой отвалил несколько монет.

– Червонцы! Целых десять червонцев! – заахали старики. Впервые на своём веку видели они золото. Как ярко сверкает оно на солнце! А какое жёлтое, желтее цветов сурепицы!

– Спасибо тебе, Журушка, спасибо! – от всего сердца поблагодарили девушку старик со старухой. – Заживём мы теперь по-новому.

Наступила весна. Пригрело солнце, сошли снега. Что ни день, прибегают к дому стариков деревенские дети:

– Сестрица Журушка, выйди к нам. Во что будем сегодня играть?

– Сегодня? Сегодня мы пойдём по горной тропинке в царство небесных фей.

Поднимут двое детей руки, изображая ворота, а Журушка запоёт звонким голосом:

В царство фей мы идём

Вверх по узкой тропинке…

Станут дети проходить в ворота весёлой вереницей и стариков позовут:

– Дедушка, пойдём с нами играть, бабушка, пойдём играть.

– Ха-ха-ха, да не тяните нас за руки так сильно!

Хорошо было детям играть с Журушкой.

Но вот как-то раз снова пожаловал Гонта.

– Здравствуй, дедушка! Не найдётся ли у тебя опять такого же полотна, как в прошлый раз? Продай мне!

– Нет, и не проси. Дочке моей о-Цуру нельзя ткать, очень она от этого устаёт.

Но Гонта чуть не силой всунул старику в руки кошелёк, доверху набитый червонцами.

– Я заплачу тебе ещё дороже! Но уж если ты не согласен, вперёд не жалуйся! Не буду больше покупать полотно у твоей старухи, так и знай, – пригрозил злобный Гонта и пошёл прочь.

– Беда, беда! Как же теперь быть? – стали совещаться между собой старик со старухой.

О-Цуру услышала за стеной их разговор.

– Дедушка, бабушка, не тревожьтесь, успокойтесь. Я опять натку полотна. Но уж это будет в последний раз. Прошу вас только, не заглядывайте в ту комнату, где я буду работать.

Пошла девушка в ткацкую комнату и затворила дверь наглухо. Вскоре послышался за стеной быстрый-быстрый стук: кирикара тон-тон-тон, кирикара тон-тон-тон.

День и другой и третий стучит ткацкий станок.

– Журушка, кончай скорее, будет тебе! – тревожились старик со старухой. – Как бы себе не повредила…

Вдруг послышался голос:

– Ну как, готово полотно? Покажите мне.

Это был Гонта.

– Нет, показать нельзя. О-Цуру запретила к ней входить.

– Ого! Вот ещё выдумки! Ну, а я и спрашивать у неё не стану!

И Гонта настежь распахнул двери.

– Ой, там журавль, жу-жу-равль, – испуганно забормотал он.

В самом деле, стоит за ткацким станком журавль.

Широко раскрыл он свои крылья, выщипывает у себя клювом самый нежный мягкий пух и ткёт из него полотно: кирикара тон-тон-тон, кирикара тон-тон-тон.

На другое утро прибежали дети звать о-Цуру:

– Журушка, выйди к нам. Много снега выпало… Можно в снежки поиграть.

Но в ткацкой комнате всё было тихо.

Испугались старик со старухой, раздвинули сёдзи34, видят: никого нет. Лежит на ткацком станке прекрасное узорчатое полотно, а кругом журавлиные перья рассыпаны…

Под вечер закричали дети во дворе:

– Дедушка, бабушка, идите сюда скорее!

Выбежали старики, глядят… Ах, да ведь это журавль. Тот самый журавль! Курлычет, кружится над домом. Тяжело так летит, перья-то почти все у него выщипаны.

– Журушка, наша Журушка! – заплакали старики.

Поняли они, что это журавль, спасённый стариком, оборотился девушкой… Да не сумели они её удержать.

– Журушка, вернись к нам, вернись!

Но всё было напрасно. Грустно, грустно, точно прощаясь, крикнул журавль в последний раз и скрылся в закатном небе.

Кати-кати-горошинка

Давно-давно жили старик со старухой. Вот как-то утром стали они дом подметать. Старуха горницу подметает, а старик кухню. Нашёл в углу горошину и радуется:

Старуха, а старуха,

Я горошину нашёл.

Если в поле посадить,

Крупный вырастет горох,

Если в ступке истолочь,

Будет вкусная мука.

Стал старик советоваться со своей старухой, как тут быть, горошинка и проскользни у него между пальцев. Упала на земляной пол и покатилась. Катилась, катилась и попала в мышиную норку.

– Стой, стой, держи! Вот горе, вот беда! В кои-то веки горошинку нашёл, круглую, сладкую, а она от меня укатилась. Старуха, неси топор!

Шумит дед, из себя выходит. Принесла старуха топор. Раскопал старик топором проход пошире и полез в мышиную норку. Лез, лез и очутился под землёй. Пошёл он вперёд, громко распевая:

Укатилась от меня

Кати-кати-горошинка.

Кто горошинку видал?

Кто горошинку нашёл?

Вдруг видит он: стоит у самой дороги каменный Дзидзо-сама35.

– Не видал ли ты, Дзидзо-сама, моей горошинки? – спрашивает старик.

– Видать-то видал, но вот беда, поднял я её с земли, сварил и съел, – отвечает Дзидзо-сама.

– Ха-ха, вот оно как! Ну, тогда не о чём и толковать. Съел, и на здоровье. Пойду к себе домой.

Собрался старик идти домой ни с чем. Дзидзо-сама пожалел его:

– Дедушка, дедушка, подожди немного. Не отпущу тебя с пустыми руками.

– Что ж ты для меня можешь сделать,