Меркурий - до востребования - Катя Рубина

Внезапно раздался звонок в дверь. Пупель кинулась открывать. На пороге стояла Магда.

– Я тебе говорила, что рано или поздно приду. Оказалось раньше, чем я думала, – проговорила Магда скороговоркой. – Ты как тут? Никто не звонил?

– Я не подходила к телефону, ты же сама просила.

– Правильно.

Магда зашла в комнату, оглядела все зорким оком.

– Работаешь?

– Пытаюсь.

– Правильно. Быстрее начнешь, быстрее закончишь, быстрее приступишь к тому, что надо нам всем, быстрее сделаешь то, что надо нам всем, и все будет отлично. Главное – не обращать внимание.

– На что?

– Ни на что. Мало ли кто что буровит.

Образы Антона Павловича и Ивана Сергеевича всплыли у нее перед глазами. Она брезгливо передернулась.

– Надо на это плевать и делать то, что намечено, надо идти вперед.

– А кто буровит-то? – заинтересовалась Пупель.

– Да кто только не буровит, попадаются иногда такие личности, мама не горюй.

– Ты думаешь, не стоит брать в голову?

Магда пристально посмотрела на Пупель.

– Я тебя умоляю, ни в коем случае. Это может привести к полной деградации.

– Я тоже об этом думала, – призналась Пупель.

– Ты вообще не должна ни о чем таком думать. Тебе отвлекаться не надо. Тебе надо работать. Вчера мне один человек позвонил и прямо как снег на голову.

– Какой человек? – Пупель заинтересовалась.

– Ты его не знаешь, я тоже практически. Вернее, я его не помню. Он сказал, что мы с ним встречались давным-давно, во времена моей учебы в университете. Я абсолютно не помню. С кем я только не встречалась, толпы, кучи и стада, но к делу это никакого отношения не имеет.

– А что имеет отношение к делу, и при чем здесь этот человек?

– К делу имеет вот что... – Магда закурила, смачно затянувшись. – Надо роман срочно писать, рассказы рассказами, их никто у тебя не отнимает, надо крупной формой заниматься, все делать только по-большому, понимаешь меня?

Пупель грустно посмотрела на подругу.

– И не надо на меня этими глазами испуганной лани смотреть, у тебя все получится.

– Ты думаешь?

– Я уверена, это даже не рассматривается, сомнения и вопросы должны возникать во время работы и только по поводу работы. У тебя все материалы есть, просто собрать и кое-что дописать, все организовать, разложить по полкам.

– Это тебе сказал человек, которого ты не помнишь?

– Это говорю тебе я.

– А что сказал тот человек?

Магда задумалась.

– Этот человек мне много дельного сказал, он, видимо, очень толковый человек. Он мне сказал, что делать, и даже предупредил, чего делать не надо.

– И чего же не надо делать?

– Лапшу вешать, бадью солью засыпать, ухо в мякиш опускать, носить вести и вещи дуракам, разговаривать с пустотой, развозить болото, дробить целое, забивать голову перцем, спорить с поди-прочим, заглядывать в зрачок иглы, подкладывать подушку под мизинец, дуть на озеро, закидывать лыжи на спину палками кверху, нырять в омут с кипятком.

– Действительно умный человек, – произнесла Пупель. – Такие хорошие советы не всякий может дать. Скажи, а он просто так позвонил тебе, представился человеком, которого ты не помнишь, и сразу все эти советы тебе дал?

– Практически так. Это-то и было приятно и весьма по делу. Я, правда, выслушав его, сразу пошла и сделала все, чего он просил не делать. И, сделав это, поняла, насколько он был прав.

– А что надо делать, он тоже сказал?

– Да.

– Интересно было бы узнать. Не каждый день слышишь мнение мудрецов.

– Он сказал: только в большом есть большое, но в настоящем большом есть и маленькое, и очень маленькое, и крошечное. И, как правило, если есть такое количество, то это лучше и больше шансов. Потому что в маленьком может быть и большое, а очень маленького и мизерного нет, уже не умещается. Поэтому, несомненно, большое лучше.

Пупель хмыкнула.

– Это я и без него знала.

– А если знала, почему не делала?

– Ты о романе говоришь?

– Да.

– А ты совсем-совсем его не припоминаешь?

– Нет. Всю голову себе сломала. Думала сначала, что это один. Потом поняла – точно не он. Тот говорил-говорил умное, а потом ни с того ни с сего после умного сразу чушь начинал нести. А после чуши обыкновенно начинался саморазбор его глубокой личности. Как он себя видит в свете и без, и как он ощущает окружающий мир, и как окружающий мир... Нет, это точно не он. Это совершенно другой человек.

– И на чем вы с ним остановились?

– Сказал, будет звонить.

– Повезло тебе, Магда.

– В каком-то смысле, я считаю, что да.

– Во всех смыслах хорошо. Если случайно, нежданно-негаданно звонит умный человек, говорит, что надо делать и чего категорически не надо, а потом еще собирается потом позвонить, это разве не счастье?

– По большому счету это никакое не счастье. Счастье – это когда ты не сталкиваешься с такими проблемами, на разрешение которых необходим особый человек.

– Ну, это ты уже махнула. Как же с проблемами не сталкиваться?

– Проблемы надо мудро обходить, заранее просчитывать. Как айсберги в океане. Знаешь, что впереди через сотню миль будет айсберг, делаешь расчет, столько-то узлов такой-то широты, там, долготы, как положено, и никогда айсберга не увидишь.

– А хочется, – проговорила Пупель.

– А если хочется его увидеть, тогда считай, считай еще и еще, и проплывешь рядом, опасности, конечно, больше, но для тех, кто любит смотреть на айсберги, нужны особые мозги.

– Ты хочешь сказать, что у меня нет таких мозгов?

– Все у тебя есть. Ты отвлекаешься много. Надо взять себя в руки. Я теперь тебя не оставлю в покое, уж будь спокойна. Вкладывай все свои витания в облаках в тексты. Все записывай, чтобы ничего не досталось врагам, ни пяди, ты меня понимаешь?

– Ты сейчас кого имела в виду?

– Ты сама все понимаешь, со мной такой номер не пройдет.

Пупель уже хотела выложить не в текст, а Магде напрямую все вчерашнее приключение, как ясно услышала голос Устюга.

«Это не честно, – проговорил он. – Я специально только для тебя стараюсь, у нас сложились такие теплые интимные отношения, а ты сразу решила вывалить их на всеобщее обозрение, какая же ты, Пупа, легкомысленная болтушка».

– Я же ничего еще не сказала! – выпалила Пупель. – Потом, Магда моя лучшая подруга. Я не собиралась никому, кроме нее. Ты, как всегда, пропал, я не знала, что думать.