29 - Адена Хэлперн

Сычуань схватился за грудь.

– Ay, Dios mio! – выдохнул он.

– Ба. Нет. Серьезно, ба. Это не ты! – воскликнула Люси.

– Ой, вот только не надо преувеличивать, – ответила я, а Сычуань развернул меня к зеркалу.

Ну ладно, пожалуй, я была в целом ничего.

Ладно, пожалуй, очень даже ничего.

Просто сногсшибательна!

– Сычуань, а ты меня бы мог так же коротко постричь? – протянула Люси.

– Я в восторге от этой легкости, – сказал Сычуань, приглаживая пальцами мои волосы. – Назову это «стрижка под ба».

– И много косметики вам вовсе не нужно, – добавила Гортензия. – Я только слегка освежила лицо.

– Если раньше на улице на вас не оборачивались, то теперь уж точно шеи свернут, – заявил Сычуань.

И тут меня осенило: люди. Люди смотрели на меня сегодня утром! Я-то думала, это потому, что я выглядела странно в той своей одежде. А вдруг причина в моей привлекательности? Нет. Разве такое возможно?

Я даже и не думала прикасаться к волосам: боялась, что малейшее движение все испортит. Я была так счастлива, что хотела плакать, но тогда бы я испортила макияж.

– Ну, что думаешь? – спросила Люси.

– Думаю, мне нужно выйти на минутку, – ответила я.

И мне действительно нужно было выйти.

– Где у вас тут можно попудрить… э-э, где у вас туалет? – спросила я Гортензию.

– Я покажу. – Она взяла меня за руку.

Мы прошли через салон, миновав по пути другие кресла, и я кинула взгляд на молодых женщин, над которыми трудились парикмахеры: ни одной не было и тридцати, и никому не казалось странным мое присутствие. Я была одной из них.

Гортензия привела меня в уборную, но, когда я машинально направилась к двери с изображением человечка в коляске, она остановила меня и указала на дверь обычного женского туалета.

– Сюда. – Она улыбнулась.

– Спасибо, – улыбнулась я в ответ и закрыла за собой дверь.

Я долго-долго смотрела на себя в зеркало не отрываясь – совсем как сегодня утром. Потом подумала: если не перестану, превращусь в Нарцисса и простою здесь весь день. Но я провела перед зеркалом еще минутку – всего минуту. Мне предстояло многое сегодня сделать.

На выходе я расцеловала Сычуаня в обе щеки – так же, как и Люси передо мной, – а потом и Гортензию. Решила, что отныне всегда буду всех целовать, а не только в поездках по Европе.

Мы с Люси шли рука об руку по залитой солнцем Честнат-стрит и, по моему скромному мнению, ничем не уступали девушкам с обложек глянцевых журналов. Не знаю, с чего вдруг, но все теперь имело для меня иной вид. Может, потому, что меня не мучила боль от мозолей или потому, что исчезла ломота, появлявшаяся в спине всякий раз, стоило мне пройти хоть пару кварталов. Я держала голову высоко и заглядывала во все витрины. Замечала лица проходящих мимо людей. Я начала смотреть на мир глазами двадцатидевятилетней.

– Если бы я могла сохранить лишь одно воспоминание о сегодняшнем дне, я бы запомнила вот это, – сказала я Люси и улыбнулась.

– В смысле, как ты идешь по улице?

– Да, просто иду по улице – с тобой, под ручку. – И я прижала ее к себе чуть сильнее.

– Я бы тоже это запомнила, – с улыбкой сказала она и склонила голову мне на плечо.

Так, обнявшись, мы прошли еще с полквартала и остановились, когда у Люси зазвонил телефон.

– Это мама. – Люси скорчила гримаску.

– Не отвечай.

– Если не отвечу, она так и будет звонить.

– Ну и пусть.

Люси бросила телефон обратно в сумку.

– Ладно, так где бы нам поесть? – задумалась я.

– Джонни сегодня работает в дневную смену. Можем пойти к нему.

– А там хорошо кормят?

– Там – там просто супер. У них есть открытая терраса.

– Сегодня я хочу ходить только в модные и молодежные места.

– Оно модное и молодежное. У них вместо стульев пуфики.

– Почему молодежь так привязана к сиденьям без спинок?

– Ты о чем? – Она хихикнула.

– О том, что если заведение модное и современное, так все сиденья там непременно окажутся без спинок.

– Хороший вопрос, – ответила Люси. – Никогда об этом не задумывалась.

Ее телефон снова зазвонил. Люси порылась в сумке и посмотрела на входящий номер.

– Это опять мама. Говорю же, она так и будет звонить.

– Ох уж эта женщина… – Я возмущенно вскинула руки. – Ладно, она сдастся через какое-то время.

– Я должна ответить. – Люси тревожилась.

– Нет, это мой день, и все должно быть так, как я хочу. Не отвечай на звонок.

– Н-но… – начала было Люси, однако, увидев мой взгляд, тотчас же замолчала.

– Прекрасно, – сказала она, бросая телефон обратно в сумку.

– Расскажи мне об этом Джонни.

– Ну как… – Люси снова улыбнулась. – Он симпатичный.

– Так.

– И умный.

– Так. И он не собирается всю жизнь работать официантом?

– Да, ба, именно. К пятидесяти он мечтает стать старшим официантом.

Я недоверчиво уставилась на нее. Хоть тело помолодело, шутки доходили до меня все так же медленно.

– Да шучу я! – Люси ухмыльнулась. – Он хочет открыть свой собственный ресторан. У него есть потрясающие идеи. А его лучший друг Зак сделал веб-сайт под названием «Кутюр». У него куча денег, и он вложится в ресторан.

– Может, тебе лучше ходить на свидания не с официантом, а с его богатым лучшим другом?

– Ба, нам по двадцать пять! У нас еще и не должно быть денег. И мы не начнем нормально зарабатывать, пока не разменяем тридцать. У Зака деньги есть просто потому, что в голову ему пришла отличная идея для сайта и он смог выручить за нее что-то порядка пятидесяти миллионов долларов. В любом случае Зак меня не привлекает. Он милый, но не совсем в моем вкусе, в отличие от Джонни. Зак такой собранный, из тех, кто ходит в костюмах и галстуках, а Джонни – это джинсы и кроссовки.

– Секунду. У его друга есть пятьдесят миллионов долларов?

– Что-то около того.

– Люси, выходи за богатого! Тогда до конца жизни будешь жить припеваючи!

– Ба, я намерена сколотить свое собственное состояние.

Я уже собиралась сказать ей, что мой способ гораздо проще, что она заблуждается, что она еще слишком молодая, чтобы понимать, что к чему. Но вдруг поняла: именно это заявила бы моя мать. И я тут же закрыла рот.

– Ты права, – сказала я вместо этого. – Главное, чтобы с Джонни ты была счастлива. Откуда мне знать, в конце концов?