Дом, который построил… - Елена Тат

– А это не твоего ума дело! – забыв о всяких приличиях, закричала Анна. – Писатель придумывает, а не про себя пишет, ясно? Иначе это была бы автобиография, а не роман. По-твоему мне нужно было все свои сюжеты пережить в собственной жизни что ли? Много ты понимаешь, специалист!

– Нет, не все, – спокойно заверил ее Адам, – вполне хватило бы и одного.

Анна гневно посмотрела на него. Глаза ее метали молнии, щеки пылали от возмущения и обиды. Она уже не радовалась ни обнаруженному прудику, ни рыбам. Ничего не ответив, она резко повернулась и стремительно зашагала к дому. Адам понуро пошел за ней следом. Он был весельчак по натуре и не любил ссоры.

В тот день они больше не общались, а на следующий Анна снова выглядела ровной и спокойной, и такой же дружелюбной, словно неприятного разговора между ними и не было вовсе. Поэтому Адам предпочел не извиняться, и вообще не возвращаться к этой теме.

***

Стал накрапывать дождик. Анна поднялась со скамьи, и заторопилась в дом, светлым пятном проглядывавшим сквозь деревья впереди. Он был теперь не серый, а светлый, как брусок сливочного масла, с белыми окнами и портиками над ними. У входной двери пришлось вновь включить фонарик, чтобы попасть ключом в замочную скважину. Уличный светильник почему-то не горел, хотя Анна твердо помнила, что включила его перед уходом, еще засветло.

Она открыла дверь и вошла в прихожую. После уличной темноты даже мягкий свет настенных светильников показался достаточно ярким. Она положила сумку на консоль у зеркала, сняла ветровку, с облегчением сбросила кроссовки и сунула ноги в мягкие пушистые тапочки, стоявшие наготове. Стенные часы в гостиной забили полночь.

«Ого, – удивилась Анна, насчитав двенадцать ударов, – вот тебе и полежала на скамеечке. Время-то как быстро пробежало. Не удивительно, что замерзла».

Даже в ветровке она успела слегка промокнуть, и теперь хотела скорее под горячий душ и в постель.

Анна достала из сумки бумажный шуршащий пакет с круассанами, купленными загодя в Праге к утреннему кофе, и поднялась по гулкой широкой лестнице на второй этаж, включая везде по ходу своего движения свет. Это была одна из ее расточительных привычек, за которую Адам ей неоднократно пенял и прогнозировал разорение.

– Ну что тут скажешь! Видно, что ты выросла в богатой стране, расточительство у тебя просто в крови!

– Ну, уж нет, никакое это не расточительство. Я не проматываю деньги в казино, не трачу их на безумные наряды и прочее барахло. Но я не собираюсь сидеть, как крыса в потемках. И вообще, зачем тогда мы здесь делали всю эту красоту, все эти светильники, люстры, если ничего не будет видно? Я хочу любоваться своим домом, а не только и думать об экономии. Это исключено!

Анна зашла в кухню, чтобы положить пакет в хлебницу. Она включила свет и… обомлела: кто-то здесь уже был до нее и, возможно, совсем недавно. Ведро с отходами было перевернуто и лежало посреди кухни, словно его нарочно катали по полу. Мусор был весь высыпан и разбросан, точно кто-то там что-то искал и при этом очень торопился. Кухонное полотенце валялось рядом с разбитой чашкой и перевернутым стулом.

В первый раз с момента жизни в доме Анна испытала дикий страх. Ее обожгла догадка: так вот почему фонарь у входа не горел? Это специально, чтобы она дольше возилась с ключами… А, может, этот кто-то еще не ушел? Может, он еще здесь, в доме, и наблюдает теперь за ней из какого-нибудь угла?

Анна на мгновение оцепенела, прижав пакет с круассанами к груди, потом вскрикнула и, не помня себя от страха, понеслась по лестнице вниз. Пулей выскочив из дома, она юркнула в густые кусты подросших после обрезки рододендронов и затаилась там.

Ее била дрожь, а зубы стучали от холода и страха. Настолько явное присутствие постороннего, кого-то неизвестного, незваного, самовольно проникшего к ней в дом, и при этом нимало не заботившегося о том, чтобы остаться незамеченным, давало основания полагать, что этот некто ничего не боится. Это его нужно бояться… Он сам никого не пожалеет, случись кому встать на его пути. Но кто это? И зачем он здесь? Что он там искал, в мусоре? Что хотел найти? Или просто обозначил свое присутствие?..

Анна тихо заплакала. Дождь все усиливался. Холодные капли с упругих веток затекали ей за шиворот, ноги в матерчатых тапочках уже стали промокать…

Она сняла мешавшие ей видеть очки, бросила под куст пакет с круассанами и подползла к окну. Холл и лестница были по-прежнему ярко освещены. Там никого не было. В этот момент блеснула молния, и густой раскат грома прокатился по небу, громыхнув прямо у нее над головой. Анна дернулась, сжалась, обхватив себя руками, и заплакала еще сильнее. Между тем дождь тоже прибавил силу.

Куртки при ней не было. Одежда вся вымокла и испачкалась. Вдобавок Анну пронзила ужасная мысль: из дома есть второй выход, на открытую террасу. Вдруг неизвестный грабитель зашел именно через ту дверь, а теперь так же незаметно через нее выйдет и подкрадется к Анне сзади. Может, он уже стоит где-то за ближайшим углом…

Всхлипывая и размазывая слезы вперемешку с грязью по щекам, Анна нащупала в кармане телефон. Какая удача, что она не оставила его рядом с сумкой.

Она нажала вызов и, услышав через секунды голос Адама в трубке, сдавленно зарыдала.

– Ани? Ани, это ты? – удивился он. – Что случилось? Почему ты плачешь? Что с тобой? Ани, ты можешь ответить? – взывал он, но Анна только стучала зубами и всхлипывала. Ей казалось, что скажи она сейчас хоть слово, неизвестный преступник тут же услышит ее голос и нападет на нее.

– Не плачь, Ани, пожалуйста, Аничка, слышишь, – голос Адама был встревожен. – Я сейчас приеду, только не плачь…

Он положил трубку.

Она слушала короткие гудки, бившие ей в ухо. Это был звук надежды, пульсирующая жилка, связывавшая ее с внешним миром…

Посидев без движения на земле несколько минут, Анна решилась и снова подползла к окну. Никаких видимых изменений в доме не происходило, но это еще ничего не значило. Ливень хлестал в лицо, вся одежда и волосы промокли, ведь кусты ее практически никак не защищали. Она решила, что нужно выбираться на дорогу, к людям и там звать на помощь. Всего двести метров через лес. Конечно, в домашних шлепанцах, в которых ноги разъезжаются на траве, быстро не побежишь, но Адама, пожалуй, ждать придется гораздо дольше, уж никак не менее получаса. А быстрее он не доедет из своего городка по темным петлям лесной дороги, да еще в такую непогоду.

Она встала и, пригнувшись, боязливо оглядываясь на дом, с колотящимся сердцем побежала через лужайку к лесу. Здесь дождь не так сильно чувствовался, но, сделав несколько шагов, она вынуждена была в испуге прильнуть к дереву – впереди, где-то вдалеке замелькал, дрожащий луч фонарика.

– Господи, – в ужасе обнимая дерево, беззвучно плакала Анна, содрогаясь всем телом, – за что Ты так со мной… что я Тебе сделала… я ведь уже один раз пострадала… неужели не хватит… не надо больше… оставьте меня в покое…