Дневник дылды - Мария Мирошник

– Ах ты, рыжий! Ни разу не позвонил! Не написал! Даже открытки на День Рождения не отправил! – возмущалась я, в шутку избивая парня. – «Лучший друг» называется!

– А сама-то не лучше! – перебил он, прикрываясь от ударов. – Уехала, адрес новый не сказала, телефон поменяла! Как мне тебя искать надо было?

Секунду спустя меня начали щекотать. Не в силах сдерживаться, начинаю громко смеяться, одновременно с этим пытаясь защититься. Бесполезно. Меня слишком сильно сжало кольцо мужских рук.

– Неправда! – между приступами хохота, вскрикнула я. – Я тебе с нового номера сообщение отправляла!

– Нет! И никому из наших не отправила! Мы пытались тебя в социальных сетях найти, но ты же ими не пользуешься! – перебил рыжеволосый.

Щекотка превратилась в объятие, которые вмиг стали настолько крепкими, что воздуха начало катастрофически не хватать.

– Пользуюсь! Пусти, дурак, придушишь ведь! – прохрипела я и, дождавшись, когда меня аккуратно поставят на землю, развернулась лицом к собеседнику. Оглядываю его с головы до ног, отмечая, что мышечной массой парень явно не был обделён. – Когда ты успел так раскачаться?

Действительно, плечи и особенно руки друга отличались рельефом. Страшно представить, сколько времени нужно потратить в тренажёрном зале, чтобы добиться такого.

– Наверное, за те десять лет, что мы не виделись, – легкомысленно пожав плечами, объяснил Виталик.

Пострадавшая лодыжка дала о себе знать резкой болью, заставив меня согнуться. Если бы не вовремя выставленный локоть Малюкова, я бы упала прямо на ковёр гостиной, но, к счастью, реакция парня оказалась на высоте.

– Лучшие и самые спокойные десять лет, – съязвила я, держась за протянутую руку. Выпрямляюсь, подхожу вплотную к собеседнику и, дотронувшись ладошкой до своего затылка, измеряю рост. Парень был выше почти на целую голову! – Сдержал обещание. Я пыталась выиграть! – гордо добавила я. – Ты сколько сейчас? Метр девяносто девять? – заметив смех в глазах, с ужасом, поправляю себя. – Два метра?!

– Обижаешь! Два и шесть! Я знал, что тебя впечатлит, – усмехнулся рыжий. – А теперь, если ты не хочешь ещё раз повредить ногу, то говори, где у тебя эластичный бинт. Так и быть помогу!

Меня «за шкирку» довели до дивана и практически насильно усадили. Показательно закатываю глаза и скрещиваю руки на груди.

– Куда уж больше? Два раза на одну ногу, – устало выдохнула я. – Бинт в моей комнате на столе, – откидываюсь на мягкие подушки и нагло добавляю. – Быстрее, холоп! Царица не будет ждать!

– Ты серьёзно за десять лет не придумала новых шуток? – произнёс Виталик, остановившись на первых ступеньках. – Я разочарован.

Несколько минут в доме царит относительная тишина, разбавляемая только разговором наших мам и Лизы на кухне. Судя по интонациям, они подружились.

Только успеваю устроиться на матрасе, как в дверях замечаю Егора, привалившегося к косяку и нагло рассматривающего меня.

– Что надо? – огрызнулась я, нервно сдув упавшую на глаза прядь.

– Шоколада, блин, – в тон мне съязвил он. – Это кто?

Удивлённо расширяю глаза, от услышанного. Это что ещё за допрос?

Только собираюсь отправить брюнета куда подальше, как со второго этажа разносится громкий лай. Почти сразу шум затихает, и на лестнице появляется Виталик с мотком бинтов в одной руке и Венькой в другой. Довольный щенок висел на локте друга, не показывая никаких признаков раздражения или агрессии, что просто никак не сходилось с его характером.

– Он молчит? Почему он перестал лаять? Что ты сделал с моей собакой?! – испуганно воскликнула я, когда маленькое мохнатое Исчадие Ада легло рядом. Чихуахуа спокойно отреагировал на Малюкова, но, заметив брюнета, начало истошно лаять. – Веня, тихо!

– Дай его сюда, – попросил рыжий, сев на диван в нескольких сантиметрах от меня. Затем взял питомца, который в его объятиях мгновенно затих, и довольно улыбнулся. – Я ему, похоже, понравился.

– Это удивительно! – честно призналась я. – Он лает на любого незнакомца! Иногда, даже на родственников, – шокировано объяснила я, поглаживая животное за ушком.

– Я польщён, а теперь вытяни сюда свою ногу, – попросил рыжий и похлопал себя по коленям.

Тяжело вздохнув, кладу на него свою правую лодыжку. Конечность обожгло спазмом из-за неаккуратного движения,

Несколько минут Виталик нажимает в разные места, вызывая всё новые вспышки боли, пока я, наконец, не ударила его. Только после этого в меня кинули маленькой декоративной подушкой и начали бинтовать. Не успел Малюков сделать нескольких мотков, Лаврентьев сказал:

– Неправильно бинтуешь. Всю кровь ей остановишь, – упрекнул брюнет, подойдя к дивану. – Нельзя под таким большим углом. Ходить неудобно, – продолжил Егор и попытался забрать у рыжеволосого полоску тянущейся ткани.

– Правильно я всё делаю, не лезь, – невозмутимо осадил его друг. – Нам всегда так тренер фиксирует. Поверь мне, за восемь лет в баскетболе я умудрился растянуть все свои конечности.

– Я тоже в баскетболе много чего ломал и подворачивал, так что не тебе меня учить, – нагло заявил темноволосый и опять потянулся за бинтом.