Люди в голом - Андрей Аствацатуров

— Что значит «я просто»?

— Ладно, — вмешался я, — ребята, не ссорьтесь!

— Да я чего… — оправдывался Никонов. — Я наоборот. Я хотел за это самое и выпить. Давай, Андрюха! За титьки!

Мы выпили, и через десять минут я отправился спать…

С Никоновым, солистом группы «П.Т.В.П.» («Последние танки в Париже»), меня познакомила Люся за три года до этого. Она его хорошо знала по Выборгу. В этом городе Никонова и его группу знают решительно все. Даже на внутренней стене выборгского замка, построенного шведами в 1293 году, дрожащей рукой местного меломана выведена черным углем надпись: «П.Т.В.П. — это круто! А все остальное — хуйня!»

Мы сидели с Люсей на кухне и пили чай, когда вдруг зазвонил телефон и кто-то в трубке пьяным голосом шепеляво потребовал, чтобы я позвал «Люситьку». «Люситька» подошла к телефону, подняла трубку и вдруг радостно взвизгнула:

— Леха! Это ты? Как ты? Мы? Что мы сейчас делаем? Андрей! — обратилась она ко мне. — Что мы сейчас делаем?

— Ничего не делаем! — говорю. — Я вот лежу на диване.

— Леха! Мы ничего сейчас не делаем! — радостно сообщила Люся в трубку. — Хорошо. Я с Андреем поговорю. Андрей! — тут она снова обратилась ко мне. — Леха нас на концерт приглашает! Пойдешь? Он сегодня выступает.

— Где выступает? — я решил пошутить. Получилось неуклюже: — В Большом зале филармонии?

— Нет, — ответила Люся, проигнорировав мою иронию. — В ВМЦ. В Василеостровском молодежном центре. Леха! Мы придем!

К этому центру мы подъехали на такси, вызвав некоторое недоумение у молодежи, которая толпилась у входа. Преобладали панки. Они громко хохотали и матерились. Увидев нас с Люсей, они почему-то смолкли и вежливо расступились.

Никонов нас ждал на втором этаже. Люся с радостным возгласом бросилась ему на шею. Они долго обнимались. Потом Люся вспомнила про меня и, повернувшись, сообщила Никонову:

— А это Андрей!

Никонов протянул мне руку:

— Я — Леха!

— Андрей литературой занимается, — сказала Люся и зачем-то добавила: — В Америке лекции читает.

— В Америке? — переспросил Леха. — Это круто! А нас тут менты хуячат! Может, пивка пока попьем?

— Как это «пивка попьем»? — удивился я. — Вам же выступать! Вы же должны быть трезвым!

Никонов сочувственно посмотрел на Люсю.

В грязном буфете оказались свободные столы. Мы расположились за одним из них, и Никонов тут же стал рассказывать историю про то, как его «хуячили менты».

За неделю до описываемых здесь событий группа «П.Т.В.П.» выступала на молодежном рок-фестивале в Выборге. Леха вышел на сцену и закричал трехтысячной аудитории:

— Знаете, кто мы такие?!

— Знаем! — кричали ему из первых рядов полуголые молодые люди. — Петь начинай!

— Ни хуя вы не знаете! — вдруг обозлился Никонов, — Мы — панки! Поняли! Я говно жрал, чтобы доказать, что я панк! А кто такие менты, знаете?! Менты — это козлы!!! Мы их ненавидим! И сейчас вы услышите песню «Хочу увидеть дохлого мента! Хочу увидеть голого мента!».

Все радостно заорали, и началась всеобщая драка. Милиционеры кинулись к Никонову и принялись избивать его дубинками.

— Дайте мне выступить, бляди!! — вопил Никонов, отбиваясь от них. — У нас свобода слова!!

В публике раздался свист, матерщина, и в сторону милиционеров полетели пивные банки. Тем не менее, стражи порядка уволокли упирающегося Никонова со сцены, потащили его к машине, затолкали в нее и повезли в отделение. В отделении его швырнули в обезьянник. За решеткой, разделявшей обезьянник на мужской и женский отсеки, на деревянной скамейке разлеглась доставленная туда до этого выборгская наркоманка Ульяна.

— Ульяна! — закричал Никонов, увидев ее. — Видела, как они меня?! Меня!! Поэта! Вот суки! Бляди! Менты поганые! — Никонов со злости пнул ногой дверь. Ульяна проснулась, подняла голову и уставилась на Никонова мутным бессмысленным взглядом. — Короче, Ульяна, — кричал Никонов. — Ты будешь свидетелем!

— Угу, — ответила Ульяна и беспомощно уронила голову.

Я вспоминал эту историю, пока курил и разговаривал с девушкой из деканата. Потом я выбросил сигарету и вернулся назад в аудиторию рассказывать студентам о Сартре.