Как Сюй Саньгуань кровь продавал - Юй Хуа

– Очень вкусная.

– Ну конечно. Очень вкусного всегда еще хочется.

Первому показалось, что это убедительно, и он кивнул. Бородатый Ван сказал:

– Ступай домой. Ты наелся.

Первый вернулся домой, сел за пустой стол и стал думать о еде. Он представил себе, как вся семья ест сейчас горячую лапшу. А ему досталась только маленькая бататина. И он заплакал. Потом вытер слезы и решил, что тоже поест лапши.

Уже стемнело. Электричества давали мало, поэтому фонари горели тускло, как свечки. Первый очень торопился, он даже пыхтел от напряжения, но старался не бежать: он помнил, что родители учили после еды не бегать, иначе вся еда в животе сразу рассосется. Да и под ноги надо было смотреть. Он так старался, что даже прошел мимо перекрестка, где обычно светились огни ресторана «Освобождение», и заметил это, только когда уперся в переулок. Он развернулся и, на этот раз внимательно глядя по сторонам, воротился к ресторану. И двери и окна его оказались на замке, внутри было темно. Первый решил, что родители и братья уже съели лапшу и ушли, а ресторан закрылся. Он очень огорчился, что не успел, прислонился к фонарному столбу и опять заплакал. Двое прохожих обратили на него внимание:

– Чей же это мальчик тут плачет?

– Я сын Сюй Саньгуаня.

– А кто такой Сюй Саньгуань?

– Он с шелковой фабрики.

– Что же ты тут один стоишь? Уже поздно. Иди домой!

– Я ищу родителей. Они пошли в ресторан есть лапшу.

– Тогда иди в «Победу». А этот ресторан уж два месяца как закрылся.

Первый тут же пустился в путь. Он знал, что «Победа» в северной части города, у моста Победы. Он прошел улицу, переулок, еще одну улицу и вышел к реке. Наконец показался мост.

Ресторан «Победа» сиял огнями. От этих огней сердце Первого наполнилось радостью, и он понесся вприпрыжку, словно уже поел лапши. Но когда он перебежал через мост Победы и остановился у входа в ресторан, то оказалось, что его семьи там нет. Там вообще никого не было, кроме двух официантов, метущих пол.

Первый спросил:

– У вас тут ела лапшу семья Сюй Саньгуаня?

Официанты замели мусор прямо ему на ноги и сказали:

– Отойди.

Первый отошел, дождался, пока они выметут мусор на улицу, и опять спросил:

– Приходил к вам Сюй Саньгуань? С шелковой фабрики?

– Все, кто ел лапшу, давно ушли.

Тогда Первый сел под ближайшее дерево, уткнул голову в колени, обхватил их руками и зарыдал. Кругом стояла тишина – утих ветер, замерли листья, в ресторане перестали двигать табуретки – и в этой тишине только и было слышно, как он плачет все громче и громче.

Потом он устал плакать, успокоился и стал утирать слезы. Он услышал, как официанты запирают ресторан. Они подошли к нему и спросили:

– Ты почему не идешь домой? Что ты тут расселся?

– Сейчас пойду, только отдохну, а то ноги гудят.

Тогда официанты пошли прочь – до перекрестка вместе, а потом один завернул за угол, а другой пошел прямо. Наконец и он исчез из виду.

Первый встал и поплелся домой. В животе было пусто – словно он и не ел бататину. Силы убывали с каждым шагом. Когда он добрался до дома, все уже спали: Сюй Саньгуань храпел, Второй бормотал во сне. Только мать заметила его и сказала:

– Пришел.

Первый ответил:

– Я хочу есть.

Он постоял у входа, подождал. Наконец Сюй Юйлань спросила:

– Ты куда ходил?

– Я хочу есть.

Прошло какое-то время, и Сюй Юйлань проговорила:

– Ложись спать. Во сне есть не хочется.

Первый не тронулся с места. Но сколько он ни ждал, Сюй Юйлань больше ничего не сказала. Значит, она заснула. Тогда Первый ощупью добрался до кровати и лег. Он долго слушал в темноте, как храпит Сюй Саньгуань. Потом он подумал: этот человек не дал мне лапши. Из-за него я лежу голодный. Он часто говорит, что я ему не сын. Первый повернулся в ту сторону, откуда шел храп, и сказал:

– Ну, тогда и ты мне не отец.