Алоэ - Кэтрин Мэнсфилд

Так точно и жизнь моя

На волнах всемирного моря:

Встречаясь, теряя, любя,

Скитаемся мы по просторам…

— Да, дорогая, спору нет — ты и впрямь красотка.

Грудь ее поднялась. Берил глубоко вздохнула, улыбнулась и прикрыла от удовольствия глаза — будто поднесла к лицу букет, от аромата которого разомлела.

Но когда она стала себя рассматривать, улыбка исчезла. Боже! Опять она за свое — снова ломала прежнюю комедию. Фальшивка! Фальшивая Берил писала сегодня Нэн Фрай. И сейчас она фальшивая — даже оставшись наедине с собой.

Какое отношение имело к ней это существо в зеркале и с какой стати оно на нее пялилось? Берил опустилась на пол возле кровати и обхватила руками голову.

— До чего же я несчастна! Знаю, я глупая, злобная и тщеславная. Я все время играю роль. Ни минуты не бываю собой настоящей.

И она совершенно отчетливо увидела, как ее фальшивая ипостась носится туда-сюда по лестнице, заливаясь смехом, когда приходят гости, как она становится под лампой, если на ужин пожалует мужчина: пусть заметит блеск ее волос на свету; надувает губки, как маленькая, когда ее просят поиграть на гитаре. Да ведь она делает все это ради Стэнли! Вот и вчера вечером, когда он читал газету, она встала рядом и нарочно прислонилась к его плечу, накрыла его ладонь своей, на что-то указывая, и сказала при этом:

— Господи, Стэнли, какие у тебя загорелые руки! — лишь затем, чтобы он обратил внимание, какая светлая кожа на ее собственных руках!

Как это жалко! Сердце застывало от гнева!

«Поразительно, как тебе это удается», — обратилась она к своему фальшивому «я». Но ведь все дело было в том, что она несчастна — очень несчастна! Будь она счастлива, живи она своей жизнью, вся эта фальшь просто испарилась бы. И тут она увидела настоящую Берил, лучезарную тень… тень… Ее настоящее «я» светило тускло и невесомо. Что там осталось от нее, кроме этой лучезарности? Она становилась собой лишь на мгновение! Берил помнила почти каждое из них… Конечно, она не была совершенно счастлива в те моменты — но это чувство время от времени возвращалось… то по ночам, когда ветер дул с отчаянным воем, а она замерзала у себя в постели, не спала и вслушивалась… то волшебными вечерами, когда она шла по дороге мимо домов и садов, а из чьего-то окна доносились звуки фортепиано. А еще — воскресными вечерами в церкви, когда мерцали газовые лампы, скамьи погружались в темень, а строки псалмов звучали так сладостно и нестерпимо печально… и совсем уж редко, реже всего ее так сильно трогали вовсе не голоса вещей — нет, она вспомнила, как однажды сидела ночью с Линдой. Та тяжело болела. Берил наблюдала, как бледный рассвет просачивался сквозь жалюзи, и смотрела на Линду, которая лежала на высоких подушках, положив руку поверх одеяла, а по белизне подушек растекалась тень ее волос. В такие минуты Берил чувствовала: «Жизнь прекрасна, она богата и загадочна. Но она еще и хороша, а я тоже богата, загадочна и хороша». Наверное, она могла бы так сказать — но не говорила. Тогда Берил ощутила, как ее фальшивое «я» растворяется окончательно, — и ей страстно захотелось остаться точно такой, как в эту минуту, навсегда стать вот этой Берил… «Стану ли? Смогу ли? Неужели когда-то у меня не было этого двойника?»

Едва она зашла в своих мыслях так далеко, как ее прервал скрип колес по подъездной дорожке. По коридору засеменили мелкие шажки, и раздался голос Кезии:

— Тетя Берил! Тетя Берил!

Она встала. Вот досада! Юбка вся измялась!

В комнату влетела Кезия.

— Тетя Берил, мама просит вас спуститься — папа уже дома и обед готов!

— Иду, Кезия.

Берил подошла к трюмо и припудрила нос.

Кезия пристроилась рядом, открыла баночку с кремом и понюхала. Под мышкой она держала грязнющую трехцветную кошку.

Когда тетя Берил вышла, Кезия посадила кошку на трюмо и прицепила ей на ухо крышку от банки с кремом.

— На кого ты теперь похожа! — строго сказала она.

Трехцветная кошка была так потрясена произошедшим, что опрокинулась навзничь и, стукнувшись, отпрыгнула прочь, а крышка отлетела в сторону и покатилась, кружа по линолеуму, как монетка, — и так и не разбилась.

Но для Кезии она разбилась в тот самый миг, когда взмыла в воздух. Кезию бросило в жар, она подобрала ее, положила на трюмо и слишком уж поспешно и беззаботно вышла.

Примечания

1

The Holy City — популярная баллада религиозного содержания, которую сочинил в 1892 году английский композитор Майкл Мэйбрик. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Эти духи выпускались компанией Colgate and Со, и были популярны в Британии и на ее заморских территориях в 1890-е годы.

3

Имеется в виду 17-й драгунский полк, элитное кавалерийское подразделение британской армии.

4

Почтовые ящики были ярко-алого цвета.

5

Фрагмент старинного христианского гимна Те Deum.

6

Карточная игра. Играют с помощью обычной колоды из 52 карт и специальной дощечки, по которой перемещают фишки. Цель игроков — раньше соперника набрать 121 очко.

7

«Сардиния» — круизный лайнер британской компании Р.&О., на котором сестра Кэтрин возвращалась из Индии в момент активизации немецкой подводной кампании. — Примеч. изд.

8

См.: «Письма» (Letters, Vol. I, рр. 55, 61). — Примеч. изд.

9

Я хочу умереть (фр.).

10

Шляпа (фр.).

11

Двойник (фр.).