Мое прекрасное несчастье - Джейми Макгвайр

— Это очень все упрощает, — поддразнила я Трэвиса.

— Не смешно, Гулька.

— Гулька?.. — переспросил Паркер.

— Это… от Голубки. Просто кличка, даже не знаю, как он это придумал, — ответила я.

Впервые за все время мне стало стыдно за имя, которое в ночь нашего знакомства мне дал Трэвис.

— Буду ждать от тебя истории, когда все узнаешь. Звучит заманчиво, — улыбнулся Паркер. — Спокойной ночи, Эбби.

— Ты хотел сказать «С добрым утром»? — проговорила я, наблюдая, как он сбегает по лестнице.

— И это тоже, — с нежной улыбкой отозвался парень.

Трэвис резко захлопнул дверь, я отпрянула, чтобы не получить по лицу, и сердито сказала:

— Что еще?

Трэвис покачал головой и ушел в спальню. Я последовала за ним, прыгая на одной ноге и снимая туфлю.

— Трэв, он такой милый.

Трэвис вздохнул и подошел ко мне.

— Ты так покалечишься. — Он одной рукой обхватил меня за талию, а другой снял мои туфли.

Бросив их в шкаф, Трэвис стащил с себя футболку и отправился в спальню.

Я расстегнула платье, скинула его через бедра, забросила в угол, натянула футболку и расстегнула бюстгальтер, вытаскивая его через рукав. Завязывая волосы в узел на макушке, я заметила, что Трэвис пялится на меня.

— Уверена, у меня нет ничего такого, чего ты не видел бы раньше.

Я закатила глаза, залезла под одеяло, положила голову на подушку и свернулась калачиком. Трэвис расстегнул ремень и снял джинсы.

Несколько секунд он стоял и молчал. Лежа к нему спиной, я могла лишь гадать, что этот парень делает, стоя рядом с кроватью и ничего не говоря. Матрас прогнулся, когда Трэвис наконец-то лег. Я напряглась, ощутив его руку у себя на бедре.

— Сегодня я пропустил бой, — сказал Трэвис. — Звонил Адам. Я не поехал.

— Почему?! — спросила я, поворачиваясь к нему лицом.

— Хотел убедиться, что ты доберешься до дома.

— Тебе не надо нянчиться со мной. — Я сморщила нос.

Трэвис провел пальцем по всей длине моей руки, вызывая дрожь в позвоночнике.

— Знаю. Но мне по-прежнему стыдно за прошлую ночь.

— Я уже говорила, что меня это не волнует.

Трэвис нахмурился и приподнялся на локте.

— Поэтому ты спала в кресле? Потому что тебя это не волнует?

— Я не могла заснуть после того, как твои… подружки ушли.

— В кресле ты заснула замечательно. Почему же не смогла спать со мной?

— Рядом с парнем, от которого несло ночными бабочками, отправленными по домам? Даже не знаю! Какая я эгоистка!

Трэвис вздрогнул.

— Я же извинился.

— А я сказала, что меня это не волнует. Спокойной ночи, — буркнула я, отворачиваясь.

Несколько секунд в спальне царила тишина. Потом Трэвис положил руку на подушку и накрыл мою ладонь. Он погладил нежные участки кожи между пальцев, затем прижался губами к уху.

— Как бы я ни переживал, что ты не станешь разговаривать со мной, но все же твое равнодушие намного хуже.

Я зажмурилась.

— Трэвис, что тебе нужно? Ты не хочешь, чтобы я расстраивалась из-за твоего поступка, не желаешь, чтобы мне было все равно. Заявляешь Америке, что не собираешься со мной встречаться, а потом бесишься, когда я говорю то же самое. Ты вылетаешь из квартиры и напиваешься до потери пульса. Я тебя совсем не понимаю.

— Поэтому ты так ответила Америке? Из-за моих слов, что я не стану с тобой встречаться?

Я стиснула зубы. Он сейчас намекнул, что я ему мстила.

Я сформулировала самый простой ответ, какой только могла придумать:

— Нет, я действительно имела в виду то, что сказала. Просто не собиралась оскорблять тебя.

— Я сказал так именно потому, что не хотел ничего разрушить, — начал Трэвис, нервно почесав голову. — Я не знал, как стать достойным тебя. Хотел сам все обдумать.

— Уже неважно. Мне нужно поспать. Сегодня у меня свидание.

— С Паркером? — разъяренным голосом спросил Трэвис.

— Да. А теперь я могу поспать?

— Конечно, — ответил он, сползая с кровати и хлопая за собой дверью.

Кресло заскрипело под его весом, из телевизора донеслись приглушенные голоса. Я заставила себя закрыть глаза, успокоиться и немного поспать, пускай хотя бы пару часов.

Когда я открыла глаза, то увидела, что уже три часа дня. Я схватила полотенце, халат и помчалась в ванную. Как только я прикрылась шторкой, дверь отворилась и захлопнулась. Я подождала, пока кто-нибудь не заговорит, но услышала лишь стук ободка об унитаз.

— Трэвис?

— Нет, это я, — отозвалась Америка.

— Тебе обязательно ходить в туалет именно здесь? У тебя есть своя ванная.

— Шепа там полчаса после пива полоскало. Туда я точно не пойду.

— Отлично.

— Слышала, у тебя сегодня свидание. Трэвис в бешенстве! — радостно сообщила она.

— В шесть! Америка, он такой милый! Этот парень просто… — Я замолчала, вздыхая и краснея, чего со мной обычно не происходило.

Я все думала, как образцово он себя вел с момента нашего знакомства. Паркер — все, что мне нужно, полная противоположность Трэвису.

— У тебя даже нет слов? — Америка засмеялась.

Я выглянула из-за шторки.

— Мне даже не хотелось возвращаться домой! Я проболтала бы с ним целую вечность!

— Звучит обнадеживающе. Только странно, что ты все еще здесь.

Я вернулась под душ, смывая с себя мыло.

— Я все ему объяснила.

Америка спустила воду в унитазе, включила кран, и на мгновение душ стал ледяным. Я вскрикнула, и тут же распахнулась дверь.

— Гулька!.. — сказал Трэвис.

Америка засмеялась.

— Трэв, я лишь спустила воду, успокойся.

— А… Голубка, ты в порядке?

— Все отлично. Убирайся отсюда. — Дверь снова закрылась, и я вздохнула. — Как считаешь, не попросить ли поставить замки на дверях? — Америка не ответила. — Мерик?

— На самом деле очень печально, что вы не пришли к согласию. Ты единственная девушка, которая могла бы… — Подруга вздохнула. — Не бери в голову. Теперь уже не важно.

Я выключила душ и завернулась в полотенце.

— Ты не хуже его. Меня от всего этого тошнит. Я больше никого из вас не понимаю. Ты зла на него, не забыла?

— Знаю, — кивнула Америка.

Я включила свой новый фен и начала наводить марафет к свиданию с Паркером. Накрутила волосы, накрасила ногти и губы бордовым оттенком. Возможно, перебор для первого свидания. Я хмурилась, глядя на свое отражение. Не в том дело, что я боялась вызвать шок у Паркера. Просто очень не хотелось вызвать насмешку Трэвиса, решившего, что я пытаюсь ему отомстить.