Эта ласковая земля - Уильям Крюгер

– Должно быть, мисс Стрэттон, – предположил Альберт.

– В газете ни слова про нее. Как и про Вольца, – заметил я, и мне стало легче. По крайней мере им не грозит опасность.

– Тут сказано, что один из работников школы пропал без вести, – сказал Альберт, читая страницу дальше. – Винсент ДиМарко. Власти его ищут, хотя не подозревают в похищении.

Солнце село, и света становилось все меньше. Река была серебристо-серой, цвета закаленной стали. Нависающие деревья казались черными на фоне бледнеющего голубого неба. Воздух стоял неподвижно, как затаенное дыхание.

Альберт взял палку и швырнул в реку, и та моментально застряла в ветвях поваленного тополя.

– Неважно, что мы всего лишь неизвестные нападавшие. Фотографии Эмми будут на всех первых станицах. Как только ее кто-нибудь узнает, нам конец.

– Простите меня, – сказала Эмми и заплакала.

Моз обнял ее. Я чувствовал, как на нас опускается тьма, не имеющая никакого отношения к ночи, и во мне всполыхнул костер сопротивления.

– Послушайте, – сказал я. – Фотография Эмми, опубликованная в газете, сделана до торнадо. Там у нее длинные кудрявые волосы. Но теперь они так коротко острижены, что она похожа на мальчика. Мы оставим ее в этом комбинезоне и проследим, чтобы никто не видел ее близко. Черт, она будет выглядеть как наш младший брат или в этом роде.

Альберт ничего не ответил. Я видел, что Моз обдумывает сказанное. Эмми же сразу повеселела.

– Я не прочь побыть мальчиком. Я умею все, что умеют мальчики.

Моз пожал плечами и показал: «Почему бы и нет?»

Альберт медленно кивнул.

– Может сработать. Достать бы ей кепку с большим козырьком, чтобы скрывал лицо. – Он посмотрел на меня и скупо улыбнулся. – Может сработать.

Брат принес из города сыр и большой кусок болонской колбасы. Он нарезал их своим бойскаутским ножом, мы положили их на оставшийся хлеб, это и был наш ужин. После еды мы расстелили одеяла на траве, и Эмми сказала:

– Оди, сыграешь что-нибудь на гармонике?

– Никакой музыки, – резко сказал Альберт, но, увидев разочарованное личико Эмми, смягчился. – Кто-нибудь может услышать. Нельзя рисковать.

– Как насчет сказки? – предложил я.

– Да, сказку, – сказала снова счастливая Эмми.

Моз показал: «Придумай получше, Оди».

Весь день, пока мы плыли по Гилеаду, у меня в голове складывалась история. Не знаю, откуда она пришла, но складывание кусочков вместе помогало скоротать время. Ее-то я и рассказал.

– Жила-была маленькая сирота, которую звали Эмми.

– Как меня, – сказала Эмми.

– В точности как тебя. Ее отправили жить к тете и дяде, двум очень злым людям.

– Это были мистер и миссис Брикман? – спросила Эмми.

– К слову сказать, Эмми, именно так их и звали. В доме у злых Брикманов девочка была ужасно несчастна, – продолжил я. – Однажды она исследовала огромный темный дом и обнаружила в высокой башне дверь, которая обычновсегда была закрыта, но в тот день ее забыли запереть. За дверью оказалась уютная комната с книжными полками, игрушками, симпатичным мягким диваном и маленькой настольной лампой. В углу стояло высокое старое зеркало в резной деревянной раме. Эмми решила, что это лучшая комната во всем доме, подальше от отвратительных Брикманов. Она достала с полки книгу «Ребекка с фермы «Солнечный ручей».

– У нас была такая книжка, – сказала мне Эмми. – Мама читала мне.

– Какое совпадение, – сказал я и продолжил рассказ. – Эмми устроилась на диване почитать, но вскоре услышала тихое «Привет». Это было странно, потому что Эмми была одна в комнате. «Привет», – снова окликнул голос. Эмми посмотрела в большое зеркало в углу и увидела сидящую на диване маленькую девочку, совсем как она. Но это не было ее отражение. Это была другая девочка. Эмми встала, и девочка в зеркале тоже встала. Эмми подошла к зеркалу, и девочка подошла тоже.

«Кто ты?» – спросила Эмми. «Присцилла, – ответила девочка. – Я призрак в зеркале». – «Призрак? Настоящий призрак?» – «Не совсем, – сказала Присцилла. – Это сложно объяснить». – «Меня зовут Эмми». – «Я знаю, – сказала Присцилла. – Я надеялась, что ты придешь. Давно уже здесь не было того, кто может видеть меня». – «Миссис Брикман тебя не видит?» – спросила Эмми. «Меня видят и слышат только хорошие люди». «Как ты туда попала?» – спросила Эмми. «Положи ладонь на зеркало, и я расскажу», – сказала Присцилла.

Но как только Эмми коснулась зеркала, то оказалась внутри, а Присцилла снаружи. Присцилла захлопала в ладоши и заплясала от радости. «Я свободна! – воскликнула она. – Я так долго была заточена в этом зеркале, но теперь я свободна!» – «Что случилось?» – крикнула Эмми. «Это проклятие зеркала. Меня заточила сюда девочка, которая была внутри до меня. А теперь я – это ты, а ты – это я, и ты заперта там. Мне жаль, Эмми. Правда жаль. Но я так сильно хотела снова стать свободной».

Внезапно в комнату зашла миссис Брикман. Она грозно посмотрела на девочку, которая только что поменялась местами с Эмми, и строго спросила: «Что за крики? Эмми, что ты здесь делаешь?» – «Это не Эмми! – крикнула малышка Эмми в зеркале. – Я Эмми». Но миссис Брикман не видела и не слышала ее, потому что она вовсе не была хорошим человеком. «Идем, Эмми, – сказала она. – Я покажу тебе, что случается с маленькими девочками, которые ходят туда, куда им не положено». Она схватила Присциллу за ухо и потащила прочь из комнаты.

Эмми попыталась выбраться из зеркала, но безрезультатно. Поэтому она устроилась с книгой, которую читала с другой стороны, решив извлечь лучшее из ситуации. И знаете что? Она поняла, что действительно счастлива одна в той уютной комнатке с другой стороны зеркала.

Но прошло не так много дней, как в комнату ворвалась Присцилла и подбежала к зеркалу. «Ох, Эмми! – воскликнула она. – Пожалуйста, пусти меня обратно в зеркало. Миссис Брикман такая ведьма. Я ее терпеть не могу. Прошу, пожалуйста, пусти меня обратно». – «Понимаю, – сказала Эмми. – Жизнь с миссис Брикман была ужасной. Но мне нравится здесь, так что, думаю, я останусь здесь, пока в дом не переедет другая семья, хорошая семья с хорошей маленькой девочкой. Может быть, тогда я выйду». Присцилла грустно отвернулась, а малышка Эмми села читать новую книжку, которую выбрала на полках. Она называлась «Алиса в Зазеркалье».

Альберт взглянул на меня и одобрительно кивнул.

– «Алиса в Зазеркалье». Впечатляюще, Оди.

Той ночью звезды казались особенно яркими. Эмми не потребовалось держать за руку, чтобы она заснула. Моз с Альбертом, которые гребли большую часть дня, быстро заснули. В моей голове теснилось столько мыслей, что она едва не лопалась. Фотография водонапорной башни с моей надписью, моими словами во всей красе на первой полосе «Миннеаполис Стар» заставила меня чувствовать себя знаменитостью. Не как Бейб Рут, потому что его имя знали все. Но я чувствовал себя чем-то бóльшим, чем никому не известный сирота. Я начал представлять все чудесные возможности, которые могут открыться перед нами. Может, нам изменить имена? Просто на всякий случай. Может, я назовусь Баком в честь Бака Джонса, звезды вестернов? Слушая журчание реки сквозь ветки упавшего тополя, я начал надеяться, по-настоящему надеяться, что мы, как Эмми из сказки, наконец оказались с безопасной стороны зеркала.