Бумажная девушка - Гийом Мюссо

— Потому что я лучше вожу. Кажется, машины не ваш конек. Вы лучше разбираетесь в книжках, чем в механике. И потом, с забинтованной ногой…

Я хмыкнул.

— Обиделись? Или мое предложение задело ваше самолюбие? Я надеялась, что вы переросли стадию примитивного мачо.

— Замолчите немедленно! Хорошо, до Сан-Диего поведете вы, потом поменяемся. Дорога предстоит долгая.

Очевидно, она осталась довольна распределением ролей и продолжила излагать свой план:

— Если все пойдет как задумано, вечером перейдем границу в Тихуане и окажемся в Мексике. Найдем симпатичный мотель и там переночуем.

«Симпатичный мотель… как будто мы в отпуск собрались!»

— Встанем рано утром и сразу в путь. От Тихуаны до Кабо-Сан-Лукаса тысяча двести километров. Мы запросто одолеем их за день и вечером окажемся в отеле, где остановилась ваша Дульсинея.

Послушать ее, все было проще некуда!

В кармане завибрировал телефон. Исходящие мне отключили, но принимать звонки я еще мог. Это был Мило. Он звонил каждые десять минут и оставлял сообщения, но я стирал их, даже не слушая.

— Значит, договорились: я помогаю вам вернуть подружку, а вы взамен пишете этот сраный третий том! — подытожила Билли.

— С чего вы взяли, что мне удастся вернуть Аврору? Она по уши влюблена в этого пилота «Формулы 1».

— Я все улажу. Ваше дело — писать книгу. Только без шуточек! Настоящий роман! С соблюдением всех моих требований.

— Что еще за требования?

Она задумчиво погрызла маркер, как ребенок, собирающийся с мыслями, прежде чем сесть за домашнее задание, потом нарисовала большую цифру «1» на бумажной скатерти и заговорила:

— Для начала прекратите делать из меня козла отпущения! Вам что, доставляет удовольствие подкладывать ко мне в постель всех мудаков, какие только существуют на свете? Или вас возбуждает то, что я сплю с женатыми мужчинами, которые устали от жен и используют меня как пикантный способ развлечься и снова почувствовать себя молодыми и свободными? Возможно, ваших читательниц мое невезение примиряет с жизнью, но меня оно выматывает и причиняет боль.

Я не знал, что на это ответить. Сочиняя истории, я действительно не жалел Билли, но какое это имело значение! Она была персонажем романа, чистой абстракцией и существовала только в моей и читательской фантазиях. Все ее горести сводились к черным буквам на белой бумаге. Но вот плод воображения писателя взбунтовался против своего создателя!

Билли старательно вырисовала цифру «2» и продолжила:

— Поехали дальше. К вашему сведению, я еле свожу концы с концами. Я люблю свою работу, но это же онкологическое отделение! Люди страдают, умирают… С меня хватит! Я как губка впитываю тоску и отчаяние пациентов. К тому же влезла в долги, чтобы оплатить учебу! Не знаю, в курсе ли вы, сколько платят медсестрам, — уверяю, они не шикуют!

— Как же вам помочь?

— Хочу перейти в педиатрическое отделение, чтобы видеть жизнь чаще, чем смерть. Я уже два года пишу всевозможные заявления, но эта мегера Корнелия Скиннер каждый раз отказывает — на онкологии, мол, не хватает сотрудников. А еще…

— Что еще?

— …я была бы не против получить небольшое наследство, чтобы поправить свои финансовые дела…

— Послушайте!

— Это же так просто! Достаточно одной строчки! Хотите, я сама придумаю? Вот, например: «Своей единственной племяннице Билли дядя оставил в наследство пятьсот тысяч долларов».

— М-да… То есть вы хотите, чтобы я убил вашего дядю?

— Что вы! Не настоящего дядю! Старого-престарого двоюродного дядю, которого я никогда в жизни не видела, — ну, как в фильмах, знаете?

Довольная собой, она старательно записала эту фразу.

— Ну что, закончили письмо Санта-Клаусу? Можно ехать?

— Подождите, осталась еще одна вещь. Самая важная.

Внизу листа она вывела цифру «3», а следом имя — Джек.

— Значит, так. Хочу, чтобы Джек наконец бросил жену и поселился со мной, — многозначительно произнесла она.

Джек был ее любовником. Красавец мужчина, страшный эгоист, женатый, отец двух маленьких мальчиков. Их отношения продолжались два года, Билли была страстно и мучительно влюблена в него. Этот ревнивый, авторитарный тип вцепился в нее мертвой хваткой: он то признавался в несуществующей любви, то унижал, обращаясь как с любовницей, к которой приходят потрахаться, когда есть настроение.

Я раздосадованно покачал головой:

— У Джека вместо мозгов член.

Через секунду я получил пощечину такой силы, что чуть не свалился с табурета. Я даже не успел заметить, как Билли замахивалась.

Все посетители разом повернули головы, следя за моей реакцией.

«Как можно защищать этого мудака?» — раздался у меня в голове гневный вопль.

«Черт побери, да она же влюблена!» — ответил голос разума.

Билли вызывающе посмотрела на меня.

— Не смейте лезть в мою личную жизнь, я ведь помалкиваю о ваших предпочтениях! Я помогаю вам вернуть Аврору, а вы делаете так, чтобы я каждое утро просыпалась в объятиях Джека, договорились? — вызывающе глядя на меня, спросила Билли.

Она расписалась под импровизированным договором, потом старательно вырезала его из огромного листа и протянула мне ручку.

Я тоже подписал «документ» и, оставив на столе несколько долларов, вышел из кафе.

— Вы дорого заплатите за пощечину, — пообещал я, бросив на нее убийственный взгляд.

— Посмотрим, — бесстрашно ответила она, садясь за руль.