Бумажная девушка - Гийом Мюссо

У меня в глазах потемнело. Не в силах оторваться от журнала, я смотрел на буквы, но они не складывались в слова. Я смог прочитать только пару фраз, напечатанных крупным шрифтом, но они, как ножом, полоснули мне по сердцу:

Аврора: «Мы познакомились совсем недавно, но я чувствую, что Рафаэль — это тот, кого я так давно ждала».

Рафаэль: «Я буду абсолютно счастлив, когда Аврора подарит мне ребенка».

Я с отвращением швырнул на землю эту пакость, и, хотя у меня не было прав, прыгнул за руль и развернулся, собираясь ехать обратно в город.

— Эй! Вы же не бросите меня на обочине? — закричала Билли, размахивая руками и выскакивая прямо перед «Бугатти».

Я остановился, она села в машину и тут же дала понять, что не оставит меня в покое.

— Понимаю, вам тяжело… — начала она.

— Бесполезно причитать, вы все равно ничего не понимаете.

Я вел машину, пытаясь собраться с мыслями. Надо обдумать все, что произошло, начиная с сегодняшнего утра. Надо…

— И куда же вы едете?

— Домой.

— У вас больше нет дома! Как, впрочем, и у меня.

— Найду адвоката и придумаю, как вернуть жилье и деньги, которые потерял из-за Мило, — процедил я сквозь зубы.

— Не получится, — покачала головой она.

— Заткнитесь! И не лезьте не в свое дело!

— Что значит «не в свое дело»? Между прочим, я застряла тут из-за вашей чертовой книги, которую криво напечатали!

Остановившись на светофоре, я порылся в кармане и с облегчением вытащил коробочку с успокоительным. У меня были повреждены ребра, вывихнута нога и разбито сердце, поэтому я без зазрения совести положил под язык сразу три таблетки.

— Да, это куда проще… — разочарованно протянула Билли.

Мне хотелось убить ее, но я лишь глубоко вздохнул, чтобы немного успокоиться.

— Будете сидеть сложа руки и пачками жрать таблетки, никогда не вернете подружку!

— Вы ничего не знаете о моих отношениях с Авророй. И, между прочим, я перепробовал все, чтобы снова завоевать ее сердце.

— Наверное, вы допустили оплошность или выбрали неподходящий момент. А может, решили, что хорошо знаете женщин, хотя на самом деле ни черта не понимаете в их психологии. Думаю, я смогу помочь…

— Если вы и вправду хотите помочь, то помолчите минуту. Всего одну минуту!

— Хотите избавиться от меня? Тогда садитесь за работу. Чем быстрее закончите третий том, тем быстрее я вернусь в свой вымышленный мир!

Довольная собой, она скрестила руки в ожидании ответа, но я молчал.

— Послушайте, — заговорила она с энтузиазмом, — предлагаю сделку. Мы едем в Мексику, я помогаю вам вернуть Аврору, а вы пишете заключительную часть трилогии, потому что для меня это единственный способ вернуться домой.

Я потер глаза. Ее сумасшедшая идея сбила меня с толку.

— Кстати, я захватила ваш компьютер. Он в багажнике, — добавила она, словно это могло повлиять на мое решение.

— Все не так просто. Нельзя заставить человека создать роман. Для этого нужно особое настроение. И потом, чтобы написать книгу, я должен полгода работать как проклятый. Это адский труд, на который у меня сейчас нет ни сил, ни желания.

Она передразнила меня:

— «Все не так просто»… Ему, видите ли, нужно особое настроение…

Несколько секунд она молчала, а потом взорвалась:

— Прекратите упиваться своим горем, черт возьми! Если не покончите с этим, то скоро сдохнете. Гораздо легче разрушать себя, чем набраться смелости и вернуться к нормальной жизни, так ведь?

«В точку».

Я промолчал, хотя ее аргумент задел меня за живое. Она была права. И, кстати, когда я выбросил в окно скульптуру, что-то во мне всколыхнулось: я взбунтовался, мне захотелось самому распоряжаться своей жизнью. Но порыв прошел так же быстро, как и возник.

Билли почувствовала, что я дал слабину. Еще чуть-чуть, и она швырнет мне в глаза всю правду.

— Знаете, что произойдет, если вы не решитесь сразиться с собой?

— Нет, но, думаю, вы сейчас расскажете.

— Будете принимать все больше таблеток и наркотиков, с каждой дозой опускаясь все ниже и испытывая к себе растущее отвращение. А поскольку у вас нет ни копейки, то кончите жизнь на улице. Однажды утром вас обнаружат мертвым с торчащим из вены шприцем.

— Восхитительный прогноз.

— Если вы сейчас не возьмете себя в руки, то уже никогда не напишете ни строчки.

Вцепившись в руль обеими руками, я отсутствующим взглядом смотрел на дорогу. Да, она права. Но, возможно, уже поздно бороться: я давно попрощался с жизнью и плыл по течению.

Билли строго посмотрела на меня:

— Все эти гуманистические ценности, которые вы проповедуете в своих книгах: не поддаваться отчаянию, верить во второй шанс, собрать волю в кулак и, оправившись от тяжелого удара, начать жизнь заново… Признайтесь, проще писать, чем самому следовать этим советам!

Неожиданно ее голос надломился, словно под тяжестью переживаний, усталости и страха.

— А как же я? Вам плевать на меня! Из-за этой истории я лишилась всего: семьи, работы, крыши над головой. Я оказалась одна посреди чужой реальности, а единственный человек, способный помочь мне, думает только о себе.

В ее голосе звучало отчаяние. Я с удивлением повернул голову и с легким смущением посмотрел на девушку, не зная, что ответить. Ее лицо заливало солнце, глаза сияли, как бриллианты.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я в мгновение ока разогнался до максимума, обогнал длинную вереницу машин и развернул «Бугатти».

— Куда мы едем? — спросила она, вытирая внезапно набежавшую слезу.

— В Мексику. Спасать мою жизнь и придумывать вашу.