Ты будешь там? - Гийом Мюссо

— Спасибо за внимание, милые дамы! — восклицал Матт, раскланиваясь перед зрителями.

Очарованные молодым артистом, медсестры дружно поаплодировали, а затем разошлись.

Матт лихо запрыгнул в машину, опьяненный успехом.

— А теперь пристегивайся — и погнали, — обратился он к Элиоту.

— Что ты тут из себя разыгрываешь?

Не отвечая на вопрос, Матт включил заднюю передачу и развернул машину.

— Я заехал к тебе домой и собрал вещи, — пояснил он, указывая на чемодан, втиснутый между сиденьями. — Кстати, твоя бутылка виски уже пуста…

— Что это значит?

— Как это что? Самолет вылетает в девять утра!

— Боже, какой самолет?

Колеса пронзительно взвизгнули, и машина вылетела со стоянки. Через несколько минут мужчины выехали на трассу. Стрелка спидометра быстро перевалила за сто километров в час.

— Э-э-э… ты в курсе, что есть ограничения скорости? — поинтересовался Элиот, судорожно цепляясь за сиденье.

— Очень сожалею, что нарушаю правила, но мы немного опаздываем…

— Может, хотя бы объяснишь, куда мы торопимся?

— Я-то никуда, — спокойно ответил Матт. — А вот ты собираешься лететь к Илене во Флориду.

— Что?

— Ты миришься с ней. Вы женитесь и рожаете парочку малышей.

— Ты что, с ума сошел?

— Мне кажется, что на сегодняшний день именно с твоей головой не все в порядке. Ты что, забыл историю с гостем из будущего?

— Нет. Но это вовсе не больная фантазия! Это правда, понимаешь?

Матт решил не спорить на эту тему.

— Поговори с Иленой, сделай себя и ее счастливой, и ты увидишь, все опять будет хорошо.

— Но я не могу уехать так просто, ни с того ни с сего. На этой неделе у меня запланировано несколько операций…

— Ты врач, а не бог, — прервал его Матт. — Не волнуйся, тебе найдут замену.

Элиоту вдруг очень захотелось увидеть Илену. Он чувствовал, что это необходимо. Но в то же время молодой человек не мог позволить себе, чтобы его нежные чувства к женщине возобладали над профессиональным чувством долга. Тем более на работе наступили нелегкие времена: его начальник, доктор Амендоза, которого боялись все сотрудники, не слишком одобрял методы молодого доктора и иногда делал ему замечания.

— Послушай, Матт, спасибо за помощь, но я не думаю, что это хорошая идея. Я работаю в этой больнице всего несколько месяцев, и мне необходимо закрепиться. Знаешь, мой начальник точно не будет в восторге от того, что я уехал. Он потом припомнит этот промах и не включит меня в штат врачей.

Матт пожал плечами.

— Я поговорил с твоим Амендозой, и он согласился отпустить тебя до следующего понедельника.

— Ты шутишь? Ты что, правда поговорил с доктором Амендозой?!

— Конечно.

— Конечно «ты шутишь» или конечно «поговорил»?

Матт тряхнул головой.

— Твой страшный доктор тоже заметил, что ты не в себе последние дни. И кстати, прими к сведению: он считает тебя многообещающим врачом.

— Нет, ты шутишь…

— Это я узнал от медсестер. Амендоза всем в больнице говорит, что ты классный хирург!

— Всем, кроме меня, — вздохнул Элиот.

— Ну вот для того я и сижу здесь, чтобы помочь своему другу обрести почву под ногами.

На горизонте сквозь тучи пробивался розоватый свет, что предвещало хороший день. Матт порылся во внутреннем кармане пиджака и достал билет на самолет.

— Доверься мне, я знаю, что тебе сейчас необходимо.

Элиот почувствовал, что сдается, но все же выдвинул последний аргумент.

— А как же Растакуэр? — спросил он.

— Не волнуйся за своего питомца. Я каждый день буду приезжать и кормить его.

Наконец Элиот взял протянутый Маттом билет, радуясь про себя, что у него такой хороший друг. В голове промелькнуло воспоминание о том, как десять лет назад они встретились во время трагических обстоятельств, о которых он никогда никому не говорил. Элиоту хотелось сказать другу что-нибудь особенное, чтобы поблагодарить его за трогательную заботу, но он не нашел слов. Матт первым прервал молчание.

— Если бы я тебя не встретил, знаешь, где бы я был сейчас? — Поскольку Элиот ничего не ответил, а только пожал плечами, француз продолжил: — Я бы уже давно не жил.

— Прекрати, а?

— Но это правда. Согласись…

Элиот искоса разглядывал товарища. Помятая одежда и красные глаза говорили о том, что этой ночью Матт не спал. Элиота также обеспокоила непонятно откуда возникшая опасная манера вождения друга, да еще и в пьяном состоянии, эти мысли о прошлом и о смерти…

Наконец врач догадался: у Матта, похоже, тоже не лучшие времена. Смех и хорошее настроение друга скрывали горечь и боль, которые порой отражались в его в глазах.

— Хочешь, расскажу одну вещь… — разоткровенничался француз. — Просыпаясь каждое утро, я смотрю на небо и на море и говорю себе, что я вижу все это только благодаря тебе.

— Ты пьян, Матт!

— Да, я пьян, — согласился он. — Ты спасаешь людей, а я пью. Потому что я не умею ничего другого, как кадрить девушек и жить в свое удовольствие…

Он помолчал немного и добавил:

— А знаешь, возможно, это моя миссия: беречь тебя и заботиться о тебе, насколько это возможно.

Чтобы не выказать своего волнения и избежать тягостного молчания, Элиот решил перевести разговор на что-нибудь более простое и непринужденное.

— Неплохое у тебя оборудование, — присвистнул он, указывая на аудиопроигрыватель последней модели.

— Да, две колонки по пять ватт, — мгновенно отозвался Матт, который тоже был не прочь сменить тему разговора.

— Ты купил последнюю кассету Боба Дилана?[24]

Матт усмехнулся.

— Дилан уже в прошлом, старина. Будущее вот за этим, — сказал он, роясь в бардачке и доставая оттуда кассету в красивой черно-белой обложке.

— Брюс Спрингстин? — прочитал Элиот. — Первый раз слышу.

Матт рассказал ему все, что знал о молодом рокере, который пел о жизни обычных работящих парней в Нью-Джерси и популярность которого быстро росла.

— Вот увидишь, — предупредил он, вставляя кассету в проигрыватель, — эта музыка совершит настоящий переворот.

Первые звуки «Born То Run»[25]совпали с моментом, когда солнце позолотило верхушки деревьев. До конца дороги друзья молча слушали музыку, думая каждый о своем.