Ева-пенетратор, или Оживители и умертвители - Александр Давидович Бренер

И золотой поток Зевса, в неё проникающий.

Пришло, пришло освобождение.

Эво-э!

К чёрту вас, палачи и охранники!

Эго-э!

К чёрту тебя – тюрьма человеческая!

Э-ю-я!

Матери, уносите своих детей, если покажется где-нибудь государство проклятое!

Эй!

Эй!

Люди!

Ещё одно усилие, если вы хотите стать блаженными!

Прочь!

Прочь!

Прочь в воображение!

Климт – ты хорошую картину написал, настоящую икону сладострастия!

Даная, Даная прекрасная – ты дана нам на веки вечные!

И никаких законов, принуждающих к чему бы то ни было!

Никаких прав и обязанностей!

Никакой тюремной жратвы – одни райские яблоки!

И плевать, с какого они дерева – с древа жизни или с древа познания!

Любите себя – и любите своего ближнего!

Любите груши, сливы, абрикосы и персики!

И пусть все вещи на свете будут общими!

Общность детей, как хотел Фурье?

Ну, разумеется!

Но лучше сами станьте детьми, а не плодите их в скудости своего воображения!

Упразднение семьи?

Само собой, но не нужно запрещать кровосмешение!

Общность богатств?

Да, и никакого почитания собственности!

Коммунизм – не только для людей, но и для зверей, растений, молекул и атомов, для облаков и Луны, для кварков и чёрных дыр: коммунизм бесконечности!

И чтобы можно было обниматься со всеми скорпионами и гадюками без исключения!

Йорг, Йорг, Йорг дорогой, ну чего ты куксишься?

Разве ты виноват, что убил свою жену – ни в чём не повинную женщину?

Разве может быть виноват кто-нибудь в чём-нибудь?

Вой сирены

Напротив нашего дома в Цюрихе находится городское казначейство.

Это довольно импозантное серое здание с зарешеченными окнами.

Говорят, там печатают швейцарские франки – ценные ассигнации.

Сегодня в пять утра оттуда послышался вой сирены: ууууууууу!

Мы проснулись и обалдели.

Сначала подумали: война, что ли, ядерная?

Потом поняли: в казначействе – ограбление.

Выскочили голые на балкон, трясясь от возбуждения.

Но увы – ни одна бумажка из окон серого здания не вылетела и к нашим ногам не приземлилась.

Какое разочарование!

Фетиш

Когда-то в Москве у меня были чудесные боксёрские перчатки.

Они висели на стене в нищей комнатёнке в Текстильщиках: великолепное украшение.

Боксёр я, конечно, никакой, так для чего же приобрёл эти коричневые бойцовские перчатки – такие красивые, тугие, упругие?

А чтобы помнить о ежедневной рукопашной схватке с аппаратами власти, как сказал Джорджо Агамбен – наставник мой.

Я интуитивно знал: необходимо фехтовать, ратоборствовать.

И перчатки мне пригодились – не только как символическое напоминание о борьбе, но и практически.

Однажды молодой журналист пригласил меня на забавное мероприятие: инаугурацию итальянской фирмы модной одежды DIESEL в Москве.

А проходила эта инаугурация на Москве-реке в ресторане-поплавке (название запамятовал).

Для чего-то я прихватил туда боксерские перчатки – мой талисман.

Помню дождливый вечер, мокрую Фрунзенскую набережную, белый кораблик-ресторан, покачивающийся на неспокойной реке.

Журналист предъявил билеты охраннику – мы прошли внутрь.

Там уже гудела толпа, злоупотреблявшая пивом и коктейлями.

Публика собралась довольно вульгарная, постсоветская: культуристы и аферисты, авантюристы и карьеристы, беллетристы и гедонисты, эксгибиционисты и программисты.

И стоял длинный подиум, предназначенный для показа мод.

Вдруг из огромных чёрных динамиков загремела музыка.

Началось представление.

На подиум всходили стройные девушки и скуластые юноши в разноцветных джинсах и шапочках, рубашонках и курточках.

Они двигались как какие-то синусоиды-сомнамбулы.

Мне стало странно и отчуждённо, как всегда становится посреди людского сборища.

Я сообразил: пришло время отстраниться окончательно – и использовать мой фетиш.

Скинул с себя одежду и остался в трусах.

Напялил перчатки на руки, а журналист завязал тесёмочки.

И я запрыгнул на подиум.

Модели от меня шарахнулись.

Я остался один на ристалище.

А вокруг – какие-то бизнесмены, штатские полисмены, леди и джентльмены, юные супермены, вертлявые хрены и многочлены.

И я начал их бить.

Ух!

Я молотил перчатками по бритым головам и упитанным телесам, по здоровенным лбам и волосатым черепам, по мускулистым горбам и ухоженным куполам.

Я думал: сейчас один из них схватит меня и разобьёт моим тельцем окошко – и выкинет в Москву-реку.

Но нет, ничего подобного.

Они рассудили, что это – запланированное действие, продолжение представления.

И поэтому они готовы были терпеть тумаки и зуботычины.

А я тем временем совсем обнаглел: начал громить музыкальную аппаратуру.

И опять-таки – никто меня не останавливал.

Они были загипнотизированы этим DIESEL-шоу, этой тусовкой попсовой, этим спектаклем гламурным, этим трендом и брендом статусным, а теперь ещё и этим худосочным боксёрчиком, который окончательно распоясался.

Такое вот безобразие.

Я устал их дубасить и спрыгнул с подиума.

Тут ко мне подбежал Эдуард Лимонов и стал поздравлять с героизмом и удалью.

Он был впечатлён моей боевой жестикуляцией.

Он, вообще говоря, кое-чему научился у меня в своей национал-большевистской деятельности.

Только мы с ним, разумеется, совершенно разные птицы и поём совершенно разные песенки.

Он к национал-гвардии готов примкнуть, а я так и остался один – с Варькой и воображаемыми коммунарами.

Но забудем про этого хитрого Лимонова.

Я вот что хотел сказать: каждому из нас – ушлецов и искателей грядущего сообщества – полагается иметь такой вот фетиш, как эти мои перчатки боксёрские.

Каждому стоит носить с собой доспехи Донкихотовы.

Каждому необходимо помнить о ежедневной рукопашной схватке с аппаратами.

Покушение на коммунизм

Опять я читал британскую газету The Guardian – таблоид для прогрессивной публики.

Вот уж поистине ящик Пандоры!

Мировая война продолжается: истребление флоры и фауны, этнические чистки, исчезновение атмосферы, авиакатастрофы и засухи, самоубийства и альцгеймеры, банкротства и перманентные экономические кризисы, агрессивное умерщвление остатков живой культуры, соборное почитание власти и безоглядное торгашество, едомые, защищающие верховного Едока, и бунты, откусывающие себе голову…

Нудное чтение, как зубная боль у бабушки семнадцатого столетия.

И в довершение всего – небольшое смехотворное сообщение.

Вчера, во вторник 5 февраля 2019 года, через 136 лет после смерти Карла Маркса, какой-то неизвестный решил остановить подъём коммунизма, нанеся несколько ударов молотком по монументу на лондонской могиле автора «Капитала».

Из-за этого безмозглого акта надпись на памятнике пострадала.

Ну и что?

Коммунизм этим не умертвишь и не остановишь!

Скатерть-самобранка

Однажды – лет семь назад – мы с Варькой оказались в ночном Порту.

В те времена этот прекрасный город одичал из-за рухнувшей экономики: пустующие дома, забитые досками окна, ржавые граффити на стенах, трава