Хардкор белого меньшинства - Дмитрий Лекух

– Могу, запросто. Если ты сам будешь себя там нормально чувствовать. Тогда – ничего страшного. Я ж сам туда хожу время от времени…

– Ну ты, – вздыхает, – совсем другое дело. Ты, говорят, и травку покуриваешь, и коксом не брезгуешь.

– Покуриваю, – соглашаюсь, – а что тут такого? А вот нюхать – это очень редко. У меня от него насморк дикий. А жизнь, извини, и так нервная. Так что – как правило – кофейком обхожусь. Крепким…

– Вот видишь, – говорит, как будто укоряет. – А я по-другому воспитан. Пушкин – гений, наркотики – зло…

Я только плечами пожал:

– Каждому свое. Помнишь, где такая надпись красовалась?

– Согласен, – вздыхает. Помолчали.

– А что ж ты, – спрашивает, – если такой умный, сам в похожее вляпался? У тебя ведь, слышал, такие же проблемы?

Теперь уже я вздыхаю и тянусь за сигаретами.

– У меня, Вань, совсем другая история. Просто мы с Машкой в какой-то момент перестали интересоваться друг другом. Типа как – есть и есть. Никуда не денется. Непреложная данность. Почти недвижимость. И – тепла стало не хватать через некоторое время. Мы просто замерзли, понимаешь? Вот и пытались греться, кто как мог. Подручными способами…

– И что?

– А ничего. Потом она от меня ушла, и я это понял.

– И сумел вернуть?

Киваю:

– Сумел. Теперь пытаюсь отогреть. Получится – будем жить долго и счастливо…

– А если не получится?

– А не получится, – злюсь, – значит – не будем. Но лично я – в лепешку расшибусь…

– Да, – вздыхает, – ты можешь…

Еще помолчали.

– А вот у меня, – снова вздыхает, – не получается. Я – и так и сяк. Несу ей домой цветы, думаю, сейчас обнимет, поцелует. А она: «Вань, ну зачем, и так ставить некуда». А я молчу. Потом уматывает в свою тусовку, а я ложусь на диван – знаешь, как старый пес башку на лапы кладет в ожидании хозяина – и телевизор смотрю. Любую хрень. Лишь бы время убить…

Меня аж передернуло:

– А сюда, приходить не пробовал?

Он только плечами пожал:

– Да ей здесь у вас не понравилось. Говорит – какие-то замороченные вы все. Трехнутые на своем интеллектуальном превосходстве. Скучно, говорит, с вами. А одному-то какой смысл идти? Я и так повсюду один – и на работе, и в командировках. Теперь вот – и дома тоже.

– Ну и дурак.

– Наверное, – соглашается…

И сидит, молчит. В окно уставился – там люди ходят, машины ездят, огоньки перемигиваются. А у меня у самого что-то так муторно на душе стало, что чуть водки не заказал, несмотря на то, что пить фактически бросил.

Так – пивка чуть-чуть.

Иногда – бокал вина, желательно, красного.

Тут, к счастью, Русланыч с Лысым ввалились.

– Димон! – орут, Ване только кивнув слегка, типа, поздоровались. – Ты в курсе, что у рокеров наших концерт во МХАТе?! В акустике! Офигеть, классиками скоро станут! Так что давай звони Сашке, пусть контрамарки подгоняет!

– Ща, разбежались… Звонить им… А кто мне в прошлую пятницу три пинты «Гиннеса» проспорил?

Ржут:

– Базара нет, сейчас и проставимся…

Я поднялся и пошел к ним обниматься.

Это – мои друзья, и я их люблю.

А он вздохнул, заказал себе еще пива и опять уставился в мерцающий экран телевизора…