Рейдер - Павел Астахов

Петя никогда не видел столько крупных купюр сразу. Он работал с трешками, пятерками, в лучшем случае – с червонцами, а уж солидные, спрятанные в коробку из-под туфель «Цебо» фиолетовые четвертные были для него неразменным капиталом. Собственно, на жажде солидности он тогда и погорел.

Ровно 12 сотенных купюр демонстративно отсчитал и протянул ему Гога в обмен на 785 помятых рублевок, 105 трешниц, 11 пятерок, 2 десятки и четвертной. А едва Спирский счел, что все благополучно завершилось, Гога легко перехватил обе его руки, отклонился назад и со всего маху двинул тяжелым лбом в переносицу.

Телефон затрезвонил, и Спирский схватил трубку.

– Как дела?

Спирский вскочил с постели; он уже узнал голос Заказчика.

– Все по плану.

– А у меня другие сведения.

Петр Петрович насторожился:

– И какие?

– Час назад Батраков и финдиректор Лесин переговорили с начальником Тригорской налоговой инспекции, – напряженно сообщил Заказчик. – Прямо у него на даче.

– И что?

– В понедельник налоговая подает иск. Ответчик – «Микроточмаш».

Спирский с облегчением рассмеялся:

– Ерунда… не переживайте. Это просто попытка оттянуть время.

– И эта попытка сработает. Батраков сдал сам себя.

– Как? – не поверил Спирский.

Заказчик осторожно прокашлялся:

– Батраков принес повинную на одну из своих старых мелких операций по сокрытию доходов. Для него это грозит серьезным штрафом, но все юридические операции по «Микроточмашу» будут приостановлены. В первую очередь – наши операции.

Спирский обмер. «Адвокат подсказал, – понял он. – Больше некому. Батраков слишком прост…»

– Когда я обратился к вам, то полагал, что имею дело с самым лучшим, – с неудовольствием сказал Заказчик.

– Так оно и есть, – глухо отозвался Спирский.

– Тогда откуда такие проколы? И сделайте вы, наконец, хоть что-нибудь с этим адвокатом! Мне не нравится, что какая-то «телезвезда» сует нос в мой бизнес.

Спирский отчаянно закивал:

– Сделаю.

В трубке раздались гудки, и Петр Петрович без сил осел на кровать.

Сам этот трюк – настучать на самого себя – придумал в свое время именно он; это было его, и только его изобретение. Именно так он поступал, чтобы купленные следователи под предлогом раскрытия предполагаемой аферы миноритарного акционера Спирского получили доступ к доселе недоступным бумагам мажоритарных.

В результате хозяева фирмы вскоре обнаруживали, что уже не контролируют ничего, а со Спирского снимали все обвинения. Просто потому, что именно в том, в чем его «обвиняли» дружественные менты, Петр Петрович не был виновен изначально.

Если бы Батраков сделал нечто подобное, Спирский развалил бы надуманный иск за пару часов, но беда была в том, что Батраков пожертвовал частью укрытых денег всерьез, и налоговая не могла, просто не имела права спустить такое дело на тормозах.

«Адвокат… – заскрипел зубами Спирский, – вот кого надо…»

Он быстро набрал номер своего осведомителя из «клещей», а вскоре позвонил Колесов – сам.

– Это Колесов.

– Я понял, – заходил от стены к стене Петр Петрович, – и первым делом хочу знать, почему ты покинул рабочее место.

Временный начальник охраны НИИ замялся; он определенно не мог сообразить, что именно известно шефу.

– И еще, – металлическим голосом поинтересовался Спирский, – раз уж ты был в городе, ты, вероятно, знаешь, чем занят «почтальон»?

Это была чистой воды импровизация – наудачу. Спирский вовсе не был уверен, что Колесов в каких-то своих целях пытался «приглядеть» за московским адвокатом. Но ловушка сработала. Колесов поперхнулся и через несколько долгих секунд хрипло сказал:

– Адвокат исчез.