Не нужно молчать - Аарон Хартцлер

– Эти молодые люди согласились сотрудничать со следствием? – спросил Джереми.

– Получение дальнейшей информации крайне затруднено, – сказала Слоан. – Этот город – действительно сплоченная команда, как и сказал их тренер, и они крайне недружелюбно относятся к чужакам, рыскающим вокруг с вопросами.

– Это нечестно, – пробормотала мама. – Выставляют нас какими‐то безмозглыми дикарями.

Тем временем Джереми Гордон на экране жаждал подробностей.

– Слоан, поступали какие‐то заявления от предполагаемой жертвы?

– Ни слова, – ответила Слоан. – Как вы знаете, в подобных случаях политика нашей компании и СМИ в целом не одобряет разглашение имени жертвы или обстоятельств произошедшего. Но должна признаться, Джереми, если это видео действительно отражает настроения Корал-Сэндза, бедной девушке сейчас должно быть нелегко. Не удивлюсь, если она запугана и находится в эмоциональной изоляции.

Слоан произнесла эти слова с тихой решимостью, в которой читался простой посыл: я докопаюсь до правды. После этого на экране снова появилась зернистая запись, на которую, кажется, попала вся наша школа, в порыве солидарности орущая с тренером Сандерсом. Баскетбольная команда и все ученики до единого выкрикивали простую речовку:

ФЛИБЫ – ЗВЕРИ! ФЛИБЫ – ЗВЕРИ! ФЛИБЫ – ЗВЕРИ!

– Душераздирающая картина. – Голос Джереми Гордона вновь разделил экран на две половины, и Слоан пообещала, что останется на месте событий, пока не найдет ответы.

Джереми напомнил, что зрители могут следить за ходом расследования на странице Слоан Китинг на сайте «Тринадцатого канала». Затем, прежде чем уйти на рекламу, нам еще раз прокрутили несколько секунд съемки из спортзала. Теперь скандирующие ученики казались совсем обезумевшими. Это была та же самая запись, но Слоан Китинг и Джереми Гордон только что вынесли приговор – «душераздирающая картина».

Из-за их вердикта это видео теперь показывает больше, чем при первом просмотре. Двое людей с безупречной кожей и ровными белыми зубами только что объяснили вам, что это не просто собрание болельщиков. Казалось, их глаза смотрят с экрана прямо на меня. Осуждая. Обвиняя. Порицая – меня и всех остальных ребят в зале. Согласно их мнению, мы не самостоятельные личности. Не отдельные ученики со своими мыслями и суждениями. Нет, мы – безликая толпа, которая договорилась о круговой поруке, чтобы выгородить провинившихся членов стаи.

Папа нажал на паузу за секунду до того, как видеозапись сменилась рекламой, и без единого слова пошел на кухню за новым пивом. Мама покачала головой и отправилась за ним. Я услышала, как она достает еду из холодильника и бряцает сковородой о плиту. Я продолжала молча пялиться в экран – и осознала, что именно вижу, одновременно с Уиллом.

– Обалдеть! – завопил он. – Я в телике!

Мама с папой тут же вернулись в гостиную. Лицо тренера на переднем плане казалось размытым, зато за плечом у него было хорошо видно Уилла. Тот протягивал пятерню Бену и тоже кричал – улыбка до ушей и черные носки до колен. Уилл пулей вылетел из комнаты.

– Надо написать Тайлеру! Пап, не переключай. Я думала, папа что‐нибудь ответит, но он лишь невнятно поворчал и нажал «пуск». Гостиная наполнилась звуками рекламной паузы. Мама вздохнула и вернулась на кухню. Я подождала, не выскажется ли кто‐нибудь еще, но все молчали. В эту секунду я поняла, чем займусь после ужина. Потому что видео не показывает вам всю историю. Даже не пытается.

На этой записи происходит куда большее, чем могут обсудить двое журналистов в полутораминутном прямом эфире. Чего вам не видно – так это того, что некоторые ученики до сих пор пытаются разобраться, что же случилось в субботу вечером. Видеозапись не объяснит вам, что когда‐то они называли Стейси Сталлард подругой. Не убедит, что далеко не все в зале решили для себя, кто виноват, приняли конкретную сторону или хотя бы поняли, где пролегают границы битвы. По этой записи не видно, что в группе поддержки не хватает одной девушки – и что мне правда интересна ее версия событий.

В этом смысле видео не показывает ровным счетом ничего.