Женщина без имени - Чарльз Мартин

Кейти пожала плечами:

– Ты не считаешь меня красивой?

– Я старался об этом не думать.

– Почему?

– Потому что Стеди попросил меня позаботиться о вас, а не…

Кейти кивнула с полуулыбкой:

– Тебе незачем мне льстить. Чтобы так выглядеть, мне пришлось потратить много денег.

– Правда?

Она указала на свой подбородок, потом на свой нос, на глаза и наконец на грудь.

– Ну…

Кейти хихикнула:

– Ты краснеешь.

– Послушайте, у меня не слишком большой опыт по женской части.

– Ты гей?

– Нет, я просто хотел сказать, что редко ходил на свидания.

– Когда ты последний раз ходил на свидание?

– Лет одиннадцать назад.

– Ты был женат?

Я покачал головой.

Кейти подняла бровь. Она быстро соображала.

– А ты вообще был с девушкой?

– Что значит «был»?

– Ну, ты знаешь… «был».

Я покачал головой.

– Сколько тебе лет?

– За сорок.

Ее недоумение было трудно скрыть.

– Ты уже едешь с ярмарки и ни разу не спал с женщиной?

Я не ответил.

Кейти подбоченилась.

– Брось! Ты говоришь правду? Я думала, что к твоему возрасту каждый переспал с кем-то или со многими.

– Я так и не смог найти ту единственную…

– Последний романтик. О тебе следовало бы снять фильм. – Кейти отвернулась, ее мозг работал со страшной скоростью. – Если бы я еще была жива, я бы стала режиссером, и с твоим цветом лица и волосами островитянина билеты разлетелись бы как горячие пирожки.

– Вы надо мной смеетесь, верно?

– Нет. Я серьезно. Я хочу сказать, что ты… ненормальный. Не думаю, что мне приходилось хотя бы раз встречаться с мужчиной, который не был с женщиной и не хочет быть со мной.

Я молчал. Кейти села.

– Думаю, тебе будет не слишком весело, если я буду загорать нагишом. – Она закусила уголок губы, втянула воздух через зубы. – Ты уверен, что ты не гей? То есть я не против, если ты…

– Абсолютно уверен.

– Откуда ты знаешь?

Я с улыбкой отвернулся.

– Просто знаю, и всё.

Кейти рассмеялась.

– Ты покраснел. – Одна ее рука все еще упиралась в бедро. – Сколько же ты успел увидеть на моем балконе и на корме моей лодки?

– У меня другое было на уме.

– Ага, но ты все же видел меня. Ты же человек, верно?

– Угу.

– Так сколько?

– Достаточно.

Она швырнула в меня карандаш.

– А я-то все время думала, что ты похож на Стеди.

Я смотрел на восток, через мангровые заросли, в сторону Майами. Пауза.

– Я ни капельки не похож на Стеди.

Кейти подошла ближе. Такой разговорчивой она еще никогда не была. И только что она нарушила необозначенное, но сознательно соблюдаемое мое личное пространство.

– Что ты хочешь сказать?

– Не прошло ни одного дня, чтобы я не хотел быть таким, как он.

– Как это?

Я помолчал. Постарался подобрать слова.

– Он ясно видит. – Я распахнул дверь с москитной сеткой. – Я за эти несколько дней говорил с вами больше, чем с любым другим человеком, кроме Стеди, за последние десять лет.

Кейти сделала еще шаг.

– Почему?

– Не хотел.

Она ответила кивком. Долгий многозначительный взгляд.

– Тогда… спасибо тебе за этот дар.

* * *

Пока мир искал Кейти, скорбел и пытался осознать ее смерть, Стеди вернулся в Майами, а я учил голливудского идола с персональной звездой на бульваре, как насаживать наживку на крючок, как забрасывать спиннинг, как читать по поверхности воды, как соединить направляющее устройство с леской и как протирать руки кусочками лайма, чтобы убрать запах рыбы.

Но это не был Эдем. Случались и трудности. Но преодолимые. Просто неожиданные. В первое утро, когда солнце только появилось над макушками деревьев, я предложил Кейти удочку и живую креветку. Та все еще дергалась. Кейти закусила верхнюю губу.

– Я что, должна насадить это ужасное вонючее существо вот на этот крючок?

Я обдумал вопрос.

– Нет. – Я снова протянул ей удочку. – Но, если вы хотите поймать рыбу, это поможет.

Она скрипнула зубами, насадила наживку, и мы удили в молчании. Нам было легко друг с другом. Мы не разговаривали. Не заполняли воздух нервной болтовней. Кейти не чувствовала потребности выдавать мне свое резюме с подробностями завоевания ею других миров, а я не засыпал ее вопросами о том, каково это быть ею. Мы сидели в тишине на краю мира, где Эверглейдс растекается островами, забрасывали удочки в течение и позволяли ветвям мангровых деревьев обнимать нас, даря тень и уют.

Уголком глаза мы наблюдали друг за другом. Нам было комфортно, но мы не требовали утешения. Если Кейти говорила, то делала это мимоходом, пыталась не оправдаться, а понять, найти смысл.

Я слушал. Это я всегда умел. Стеди говорит, что океан – это грудь Господа. Если так, то Он кормил нас, спрятавшихся в этой глуши.

И с каждым проходящим моментом тишины, с каждым наживленным крючком, с каждой пойманной рыбой, с каждым непроизнесенным словом в тщательно выстроенной, просчитанной, крепкой и непробиваемой стене начали появляться трещины.