Огненный дождь - Леопольдо Лугонес

ДАМА И РЫЦАРЬ{104}

— Чтоб от любви умирали, —

это не боле чем вздор.

— Вы никого не любили,

наверное, до сих пор.

— Никто от любви не умер

из тех, что влюблялись в меня.

— Ни разу они не познали

истинной страсти огня.

— В меня влюблены вы, конечно…

— Тайну любви своей

похороню я в сердце, —

так будет всего верней.

Печально вздохнула дама,

и тихо сказала она:

— Любви совершенство — в смерти.

Я так понимать должна?

Перевод Виктора Андреева

ЧЕРНЫЕ ОЧИ{105}

Пальмы ствол — ее стан,

гибка и крепка на диво;

волосы — жаркая грива,

взметнувшийся ураган.

И — мгновенье лови

на лезвии черной ночи —

поют роковые очи

о смерти и о любви.

Перевод Виктора Андреева

ВЕСЕННЯЯ ЛУНА

Акация в белом цвету

ветвь над скамьею склоняет,

она твою созерцает

цветущую красоту.

Любовью дышала весна,

и сердце — в сладостной муке.

Ты мне протянула руки —

в них расцветала луна.

Перевод Виктора Андреева

С ОБОЖАНИЕМ

Сверкающая в выси небосклона,

прекрасная в сиянии своем,

звезда ночная знает ли о том,

что смотрится она в морское лоно?

А безмятежное морское лоно

хранит покой, уверенное в том,

что отражает в зеркале своем

звезду, взирающую с небосклона.

Жемчужина, что в раковине зреет,

сверкая потаенной красотой,

осознает ли в глубине морской,

что властью над людьми она владеет?

Но счастием и властью тот владеет,

кто достает из глубины морской

сверкающую тайной красотой

жемчужину, что в раковине зреет.

Вот почему я, от любви страдая,

всегда ищу и верю, что найду,

свою жемчужину, свою звезду

в тебе — одной навеки, дорогая.

Перевод Виктора Андреева

ПАЛЬМА{106}

Когда любовь моя умрет —

так будет, так и прежде было —

то пусть же пальма над могилой,

над глыбой каменной взрастет.

Пройдут поспешно люди мимо,

ведь груз забвенья не тяжел,

а мне той пальмы стройный ствол

напомнит о моей любимой.

Печальною и нежной кроной

склонится пальма над землей, —

как будто снова надо мной

она склоняется влюбленно.

Пусть ветра вешнего дыханье

цветов приносит аромат,

ведь мне напомнит он стократ

ее духов благоуханье.

И запах буйного цветенья,

что всюду в воздухе разлит, —

мне верить хочется — смягчит

боль моего уединенья.

Чтоб ощутил я в сладкой муке —

как въяве, нет, еще сильней:

в пустыне памяти своей

опять ее целую руки.

И ветру, что шуршит листвой

высокой пальмы в час заката,

шептать я стану виновато

слова своей тоски живой.

Пусть память горькая опять

вечерней птицей обернется,

таинственной, той, что вернется

в гнездо на пальме — ночевать.

Перевод Виктора Андреева

КАСЫДА{107}

Лейле!